О чем шепчут кипарисы - Манессис Корпорон

Паром приближался к острову. Дафна стояла, облокотившись о поручень, и не могла поверить своим глазам: казалось, в порту их ждет целое море людей, как будто все жители острова пришли туда, чтобы посмотреть на невесту и ее малышку-дочь. Приготовившись спускаться по трапу и пробираться сквозь толпу родственников, благожелателей и старушек в черном, Дафна сжала в ладони маленькую мягкую ручку Эви.

Как приятно возвращаться! Дафна любовалась тем, что она видела: зеленью острова, его нетронутой естественной красотой и удаленностью от цивилизации. Здесь не было высоких зданий и небоскребов, – вообще никаких строений из стекла и бетона, которые могли бы разрушить прелесть здешней природы. Насыщенные оттенки перетекали один в другой, как будто радуга упала с неба и окрасила землю и море в невообразимо прекрасные цвета, которые раньше могли созерцать только боги. Кобальтовая синь моря, ритмично накатывающего на песок цвета карамели, за которым начинались изумрудно-зеленые рощи старых олив с перекрученными, сросшимися ветвями. Блестящие зеленые кроны лимонных деревьев, усеянные маленькими золотыми солнышками, и заросли ежевики, гнущейся под тяжестью круглых ягод цвета вина. И конечно же над всем этим великолепием, словно королевская стража, возвышались высокие и стройные кипарисы с бледно-зелеными кронами.

Дафна глубоко вздохнула. Соленый морской воздух заполнил ее легкие. Она знала, что очень скоро почувствует в нем характерные для Эрикусы ароматы розмарина, базилика и роз.

– О, мама, как здесь красиво! – пролепетал рядом с ней голосок Эви.

– Да, дорогая! Да! – радостно согласилась Дафна.

– Эви, держи! – Попи слегка подтолкнула племянницу и положила платок в задний карман ее джинсов. – Он тебе понадобится. Посмотри, они все собрались, – подмигнула она.

Девочка захихикала и, наморщив носик, высунула язык и пробормотала:

– Фуууу!

Держась за руки, Дафна и Эви спустились по трапу в толпу встречающих. Как только они ступили на землю, их со всех сторон обступили тети и дяди, друзья и соседи. Подошли и незнакомые люди, и все целовались, обнимались, щипались, всхлипывали и всячески проявляли нежные чувства. Эмоции переполняли Дафну, но она чувствовала, что к горлу начинает подступать тошнота – так на нее подействовала полуденная жара и насыщенный знакомый запах, исходивший от тех пожилых жителей острова, дезодорант у которых по-прежнему был не в чести.

– Дафна, я скучала.

– Как я рада тебя видеть!

– Только посмотрите на Эви! Какая же она хорошенькая!

– Бедная, бедная Дафна! Я ведь тоже вдова и прекрасно понимаю, как тебе тяжело!

– Дафна, я так за тебя счастлива! Ты будешь очень красивой невестой!

– Дафна, ты не больна? Почему ты такая худая?

Дафну встречали тепло и радушно, и казалось, приветствиям не будет конца. Она старалась не пропустить никого и обнимала и целовала каждого, даже совершенно не знакомых ей людей. Меньше всего ей хотелось показаться надменной или неблагодарной, ведь в действительности такая теплая встреча и выражение любви были ей очень приятны.

Каждому взрослому досталось ее теплое: «Yia sou, Thea» или «Yia sou, Theо»[18]. Более молодых она приветствовала: «Yia sou, Ksalthelfi» и «Yia sou, Ksalthelfo»[19], – хотя и не знала их по именам. В том, что она на Эрикусе своя, была особая прелесть: все жители острова приходились ей родней, так что, даже не зная, кто перед тобой, всегда можно было выкрутиться благодаря обращению «тетя», «дядя», «сестра» или «брат».

Вглядываясь в бурлящую толпу людей – они все продолжали подходить к ним с Эви, – Дафна наконец увидела бабушку и закричала:

– Yia-yia! Yia-yia!

Крепко сжав руку дочери, она потянула ее в другой конец порта. Как всегда в черном бесформенном платье, черном платке и чулках, несмотря на ужасную жару, бабушка стояла одна, в стороне от толпы, опираясь на бамбуковую палку и держа поводья Джека – ослика, которого Дафна когда-то назвала Jackass[20].

– Бабушка, бабушка, – расплакалась Дафна, крепко обнимая старушку. Yia-yia отбросила палку и поводья и вцепилась в Дафну, словно не хотела больше отпускать ее от себя.

Они простояли так какое-то время, не сдерживая слез и раскачиваясь с каждым всхлипом: бабушка в выцветшем черном платье из полиэстера и Дафна в платье из ажурно-тонкого белого льна.

– Мама, возьми! – Дафна почувствовала, что кто-то дергает ее за подол юбки, и, опустив глаза, увидела Эви – дочка улыбалась и протягивала платок, который Попи сунула ей в карман.

– Спасибо, дорогая! – Дафна взяла платок и вытерла разводы туши с лица. – Эви, это Yia-yia, – широко улыбаясь, сообщила она дочери.

Неожиданно, без подсказки со стороны матери, Эви сделала два шага вперед и обхватила маленькими ручками ноги под черной тканью и, крепко сжав их, произнесла:

– Yia sou, Yia-yia. S’agapo[21].

Бабушка наклонилась и дотронулась до ангельского личика малышки. Положив морщинистую щеку на голову правнучки, она принялась гладить ее по волосам, и ее слезы падали на темные кудри, как капли летнего дождя на землю.

– Я люблю тебя, Эви mou, – сказала в ответ она, использовав весь свой запас английских слов.

Дафна с тревогой смотрела на дочь и бабушку. Выдержит ли нервная система Эви такое количество новых людей вокруг? Дома Эви была очень замкнутой, и Дафна переживала, как она воспримет толпу новых родственников. Эви всегда была обращена в себя: ребенок-интроверт, боящийся новых впечатлений и знакомств. Честно говоря, ей пришлось неделями уговаривать Эви и даже пытаться подкупить ее, чтобы она подняла глаза на Стивена, о разговоре не шло и речи. Поэтому вчера, на Корфу, Дафне странно было видеть, как легко Эви сошлась с Попи. И сейчас, когда Эви моментально прониклась доверием к бабушке и решила употребить единственную фразу на греческом, которую знала, Дафна задумалась, не оказал ли воздух Эрикусы свое волшебное воздействие и на ее дочь.

– Дафна, – заговорила Yia-yia, – Дафна, это не ребенок, а ангел, посланный нам с небес. – Узловатыми пальцами она взяла девочку за подбородок, и ее рука тут же перестала дрожать.

– Да, она ангел, как и ты, – ответила Дафна, нагибаясь, чтобы поднять палку.

– Ты говорила по телефону, что она очень застенчива, но это не так! Девочка полна жизни! Только посмотри на нее! – закудахтала старушка, продолжая разглядывать правнучку.