Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

Люк приехал в Челси как раз перед ленчем. Его дом напоминал большой отель, красивый, но безликий. Домработница вычистила помещение так, что не осталось ни малейших признаков того, что в этом доме кто-либо обитает. И только пачка корреспонденции на кухонном столе напоминала о том, что здесь все-таки кто-то есть. На телефоне мигала лампочка, призывая прослушать сообщения. Люк нажал кнопку «Удаление», не желая выслушивать жалобы друзей, обвиняющих его в том, что он не посвятил их в свои планы.

Затем Люк открыл холодильник. Там ничего не было, кроме пары бутылок шабли и немного паштета из мясного магазина династии Лидгейтсов.

Оставив чемодан в холле, Люк вышел из дома и, завернув за угол, направился в «Вэн Квотер», круглосуточный ресторан, где решил почитать газеты и съесть копченую семгу и омлет. За столом напротив сидели две мамаши, которые пришли сюда со своими детьми. Женщины о чем-то болтали между собой, пока их чада бросались друг в друга едой и, попеременно то вскакивая из-за стола, то опять усаживаясь, играли в прятки. Обе женщины, которым было далеко за тридцать, были симпатичными блондинками с явно недешевым мелированием волос, стильными сумочками и шикарным маникюром. Одна из них, заметив, что Люк смотрит в ее сторону, начала смущенно поправлять прическу. Она сказала что-то своей подружке, и та обернулась. Кокетливо улыбнувшись, женщина отчитала своих детишек за то, что от них столько шума. «Неужели это то, что ждет меня впереди? — безрадостно подумал Люк. — Ловить взгляды симпатичных мамаш с маленькими детьми?» Он почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

В тот вечер, когда он принимал ванну, зазвонил телефон. Люк слушал телефонные трели, не имея ни малейшего желания вылезать из воды и снимать трубку. Он нежился в теплой ароматной воде, отключившись от всего на свете, и пребывал в состоянии полнейшего расслабления. Через какое-то время Люк все же вылез из ванны, накинув на бедра полотенце, и прослушал сообщение от Аннабель, которое окончательно испортило ему настроение. Неужели Фрейя дала ей его номер?

— Дорогой Люк, — так начиналось послание, — прошлая ночь была прекрасной. Как насчет того, чтобы повторить? Я могу заехать и приготовить тебе ужин, если хочешь. Позвони мне. — Дальше шел ее номер. Нет, у него не было ни малейшего желания звонить ей. И мысль наведаться в Италию стала еще более заманчивой. В Лондоне накопилась просто уйма всяких дел, от которых он хотел поскорее убежать. Жаль только, что он не мог спрятаться от самого себя. И еще непременно надо было позвонить своей бывшей жене.

— А, это ты, — раздалось на другом конце провода. — Все только и делают, что говорят о тебе. У тебя, наверное, уши горят!

— Я собираюсь в Италию, навестить своих родителей, — сообщил Люк.

— У тебя такой голос, будто ты кого-то убил.

— Еще нет.

— И сколько же тебя не будет? Просто не верится, что ты звонишь мне, чтобы сказать, что ты едешь за границу на выходные.

Люк усмехнулся. Клер всегда была острой на язык.

— Не знаю. Я отправлюсь туда на лето.

— Но еще ведь только апрель.

— Я прихвачу и часть весны.

— Значит, ты хочешь сказать, что собираешься оставить меня с детьми на целых четыре месяца?

— Ну конечно же, нет. — На самом деле, строя свои планы, Люк совершенно не подумал о детях.

— Надеюсь, это правда. По-моему, будет справедливо, если летом ты возьмешь их к себе хоть на несколько дней. Мы с Джоном хотели бы немного отдохнуть. Семейство фон Мейстерсов снова пригласило нас приехать в Сан-Тропе. Они пригласили также Элизабет и Аруна, что будет как нельзя кстати для девочек, Дэмиен просто прелесть, а после этого я хотела бы передать их тебе, чтобы мы с Джоном смогли побыть наедине.

— Неплохая идея, — сказал Люк, стараясь, чтобы его голос звучал бодро. Если няня поедет с ними, все будет просто замечательно. Его мать обожает внучек.

— Я позвоню тебе на мобильный, хорошо?

— Я не отвечаю на звонки. Лучше я сам тебе позвоню уже из замка.

— Похоже, ты хочешь убежать.

— Просто мне нужна передышка.

— Если бы ты сделал ее несколько лет назад, мы, вероятнее всего, избежали бы развода. — В ее задрожавшем голосе послышалась горечь.

— Сомневаюсь. Наш брак с самого начала был обречен.

— Тебе легко так говорить. Ты был женат на своем чертовом бизнесе так долго, что уже не представлял себе жизни без него.

— Я как раз собираюсь разобраться с этим.

— Ты опоздал ровно на три года.

— А как у тебя с Джоном? — спросил Люк, сменив тему разговора.

— Как в раю, — ответила Клер слишком поспешно. — В нем есть все то, чего недостает тебе. Мне зачитать весь список его добродетелей или, может, ты сам догадаешься?

— Пожалуй, сначала я хорошенько подумаю над этим, а потом обсужу со своим психотерапевтом. Воспользовавшись помощью профессионала, я, возможно, стану гораздо лучше. — В данную минуту Люк ненавидел себя за то, что отреагировал на ее ядовитую шутку.

— Слушай, замолчи, пожалуйста. Мне ужасно не нравится, когда ты язвишь.

— Я позвоню тебе из Италии.

— Как хочешь, — резким тоном сказала Клер.

— Поцелуй девочек.

— А разве это честно — окрылять их надеждой, если они не увидят тебя в ближайшие несколько месяцев?

— Я заберу их, как только у тебя возникнет желание отдать их мне. Решение, как всегда, за тобой, Клер.

Этой ночью ему не удалось заснуть. Он лежал в постели, и в голове с огромной скоростью проносились мысли. Живя в доме, переоборудованном из конюшни в жилое помещение, Люк наслаждался тишиной. Не было слышно грохота транспорта, звука визжащих сирен и сигналящих машин, лая собак, криков людей. Стояла гробовая тишина, ничем не нарушавшая покоя. Работая в Сити — деловом районе Лондона, Люк часто оставался в офисе допоздна, поэтому, придя домой, засыпал, едва коснувшись головой подушки. Но сейчас ему не удавалось забыться сном, потому что он никак не мог привыкнуть к новому образу жизни. Все-таки неправильно, когда не имеешь никаких планов на будущее и не ставишь перед собой целей. Люк ощутил, как по телу пробежала нервная дрожь от сознания того, что он все-таки упустил в жизни что-то очень важное.

Внезапно, как молния, его пронзила мысль: темнота — это лишь отсутствие света. Ему стало интересно, что бы это могло значить и почему он вдруг подумал об этом. Люк уставился в потолок, на полоски света, которые, прорезая темноту, проникали сквозь щель над карнизом. И сосредоточившись на этой мысли, Люк постепенно забылся глубоким сном.

К утру он уже пребывал в прекрасном расположении духа. Он лежал в полудреме в постели, пока не зазвонил телефон, тотчас возвратив его в реальность. Люк опять напрягся, и на смену приподнятому настроению, которое было у него минуту назад, пришло до боли знакомое ощущение тяжести. Ни с кем не хотелось говорить: ни с Аннабель, ни с деловыми партнерами из Сити, ни с прессой, ни с рассерженными на него знакомыми. Фрейя оказалась права: ему нужно уехать, и Люк решил, что, уладив свои дела, он, оставив всех и вся, будет наслаждаться абсолютной свободой.