Ее незабываемый любовник - Мерлин Лавлейс

– Любовники?

Он позволил себе паузу, прежде чем одарить ее медленной улыбкой.

– Пока еще нет.

Его тут же одолели угрызения совести. Ее глаза были такими огромными и испуганными, нос покраснел и потек. Он провел большим пальцем по ее щеке, стирая слезы, и смягчил голос.

– Помните, как полиция привела вас сегодня прошлой ночью?

– Думаю… да.

– Сначала они отвезли вас в больницу. Помните?

Она наморщила лоб.

– Сейчас вспоминаю.

– Вас осмотрел доктор. Сказал полиции, что кратковременная потеря памяти часто случается при повреждениях головы.

– Насколько кратковременная? – Натали ухватилась за его слова.

– Не знаю, dragam.

– Меня так зовут – Dragam?

– Нет, это нежное слово. Вроде «милая» или «дорогая». Вполне обычно для Венгрии, – добавил он, когда ее взгляд снова сделался встревоженным. – Ваше имя Натали. Натали Элизабет Кларк.

– Натали.

Она словно перекатывала имя в голове. На языке.

– Не то имя, которое я выбрала бы для себя, – фыркнула она. – Но полагаю, сойдет.

Коричневая с белым борзая ткнулась ей в колено, словно требуя заверений, что все хорошо. Натали высвободилась из объятий Дома и костяшками пальцев погладила широкий умный лоб собаки.

– А кто этот парень?

– Я зову его kutya. Это по-венгерски собака.

Она подняла на него глаза, мокрые, но осуждающие.

– Ты зовешь его просто собакой?

– Как-то ночью он пошел за мной и решил устроиться в квартире. Я думал, это временно. Поэтому мы так и не дошли до церемонии крещения.

– Так он бродяжка, – хрипло выдавила она. – Вроде меня.

Дом понял, что нужно действовать быстро, если он хочет предотвратить очередной ливень.

– Бродяжка или нет, его нужно вывести. Почему бы вам не принять душ? Допейте кофе, пока я выведу его на утреннюю прогулку. По дороге куплю яблочных оладий на завтрак. Потом мы решим, что делать дальше.

Видя, как она колеблется, как дрожат ее губы, он приподнял ее подбородок.

– Мы все уладим, Натали. Только не будем торопиться. Шаг за шагом.

Она прикусила губу и слегка кивнула.

– Ваша одежда в ванной. Прошлой ночью я ее постирал, она, возможно, еще не высохла.

Он кивком показал на гардероб с двойной дверью рядом с ванной.

– Поищите, может, что-нибудь найдете.

Она снова кивнула и, подтянув простыню выше, чтобы не споткнуться, потопала в ванную. Дом подождал, пока польется вода, натянул носки и поношенные кроссовки и взял поводок.

Натали. Натали Элизабет Кларк.

Почему звучит как-то не так? Ощущается как нечто чужеродное?

Она завернула вымытые волосы в полотенце и внимательно посмотрелась в зеркало. Отражение было столь же туманным, как то, что творилось у нее в голове.

Она стояла под горячими острыми иглами душа и пыталась понять, что, во имя Господа, делает в Будапеште. Это не может быть ее домом. Она слова не знала на венгерском.

Поправка. Теперь знает два слова: kutya и… как он назвал ее? Драконом или чем-то в этом роде.

Доминик. Его зовут Доминик. Она подумала, что это имя ему подходит. Куда больше, чем ей Натали. Эти мускулистые плечи, сильные руки, грудь, на которой она рыдала, – все свидетельствовало о мужественности и мощи и, да, стремлении повелевать.

Особенно в постели.

Неожиданно взявшаяся откуда-то мысль застряла в мозгу. Он сказал, они не любовники. Очевидно, она спала в одиночестве. Однако жар плясал в животе при мысли о том, как она лежит под ним. Чувствует его руки на груди, губы на…

О боже!

Паника вернулась.

Она вдохнула. Выдохнула. Сцепила зубы и снова взглянула в зеркало.

Только не плакать! Это и раньше не помогало. Не поможет и сейчас.

Она схватила сухую мочалку и стала протирать зеркало. Чем это пахнет?

Да, действительно, запах плесени от помятой одежды, свисавшей с крючков на двери. Должно быть, всему виной горячий пар.

Наморщив нос, она пощупала бесформенный жакет, простую блузку, ужас, который когда-то, должно быть, считался юбкой. Кошмар! Неужели это действительно ее одежда? Выглядит так, словно из благотворительного магазинчика, да и там ее приготовили на выброс.

Лифчик и трусики еще хуже.

Доминик сказал, что прополоскал ее вещи. А следовало бы отнести в мусорный бак.

– Ладно, он сам сказал взять все, что захочу.

«Захочу» ограничилось его расческой, чтобы распутать колтуны в мокрых волосах, и зубной пастой. Она высунула голову в дверь проверить, не вернулся ли он, и только потом совершила набег на гардероб, большой, в европейском стиле, с зеркальными двойными дверями и прекрасной резьбой. Современная версия специальной комнаты в замке, где аристократы хранили свои одеяния в резных деревянных сундуках.

Погодите! Откуда ей известно о замках, аристократах и резных сундуках?

Она смотрела на охотничью сцену над дверями, чувствуя себя так, словно просеивает каждую мозговую клеточку сквозь сито, но ничего не выходит!

– Черт бы все это взял.

Обозленная и очень испуганная, она рывком открыла левую дверцу. Здесь висели костюмы и рубашки. На полках лежали джинсы, футболки и спортивная одежда. Она выбрала футбольную рубашку в темно-синюю и белую полоску с той же эмблемой на правом рукаве. Прохладная шелковистая ткань скользнула по бедрам. Подол свисал едва не до колен.

Любопытство побудило открыть правую дверцу. Здесь были одни ящики. В верхнем лежали разрозненные носки, перепутанные ремни, разбросанная мелочь и фонарик.

Средний ящик был заперт. Надежно заперт поблескивающим стальным механизмом, который ни на волос не поддался, когда она попробовала его открыть.

Натали выдвинула третий ящик и увидела мешанину из трусов, плавок и спортивных бандажей. Она подумывала позаимствовать плавки, но не захотела рыться в его белье.

– Не самый аккуратный в мире тип, верно? – обратилась она к отсутствующему Доминику и стала задвигать ящик, намереваясь вернуться в ванную и хорошенько отстирать свои трусики. Но вдруг заметила что-то вроде тонкого черного кружева.

Господи! Неужели он извращенец? Трансвестит? Любит надевать женскую одежду? Может, в закрытом ящике кнуты, наручники и кляпы?

Она судорожно сглотнула, вспоминая свои мысли о мощи, силе и стремлении повелевать, и кончиком пальца извлекла шелковые, отделанные кружевом трусики. Новые и очень дорогие, судя по позолоченной этикетке. Глаза Натали широко раскрылись при виде цены.