Зимняя корона - Элизабет Чедвик (Англия)

Алиенора никогда не благоволила Жоффруа, второму сыну Матильды. Всего через несколько дней после того, как был расторгнут ее брак с Людовиком Французским, Жоффруа пытался похитить ее, и, конечно, такое не забывается. Помимо этого, он неотесанный мужлан, далеко не дурак, но лишенный блеска ума и обаяния, – на его тусклом фоне Генрих просто сиял. Жоффруа настаивал на том, что отец завещал ему Анжу, и однажды уже с успехом подстрекал баронов на восстание против власти Генриха в этом графстве. Это была вторая попытка, и теперь король намеревался пресечь его посягательства раз и навсегда.

Алиенора опустила письмо на колени:

– Я отправлюсь к Генриху, как только окрепну после родов. В Англии мир, а моя свекровь еще не видела внуков.

Она бросила взгляд на Джеффри. За последние несколько месяцев Алиенора свыклась с его присутствием при дворе и совладала со своими чувствами. Для себя она уже решила, что он будет священником, но сейчас это только маленький мальчик. Она даже не пыталась разузнать что-либо о его матери и выяснить, что та значила для Генриха. Так было проще.

– Я должна посетить и свое герцогство. – Она улыбнулась Изабелле. – Ты ведь не была в Аквитании?

– Нет, госпожа, – ответила Изабелла, – но мне бы хотелось побывать там.

Алиенора окинула взглядом сад:

– Сегодня погода напоминает мне о родных местах, но солнце там светит ярче. Здесь у фруктов терпкий вкус, а у вина – кислый, это от недостатка солнца. В Аквитании и фрукты, и вино сладкие как мед. А может быть, я просто давно там не была. – Она повела рукой. – Пришло время навестить подданных и показать им моего наследника.

Она бросила любящий взгляд на Вилла. Тот с раскрасневшимся от долгого бега лицом плюхнулся под дерево в тенечке, и сердце матери затопил океан любви.

* * *

Тем вечером Вилл, вопреки обыкновению, выглядел вялым. За ужином его уже клонило ко сну, и он не столько ел, сколько баловался с накрошенным в молоко хлебом. Джеффри жадно проглотил свою порцию, потребовал добавки и, насытившись, что есть духу помчался играть с другими детьми, обитающими в замке.

Алиенора усадила Вилла рядом с собой и велела арфистке сыграть какую-нибудь спокойную мелодию, а Изабелла принялась рассказывать принцу басню Эзопа про ворону и лисицу. Мальчик слушал, прижавшись к матери и посасывая большой палец, а она гладила сына по голове.

Когда история закончилась, Алиенора поманила рукой Павию, няню Вилла.

– Давай-ка, малыш, в постель, – нежно потормошила его мать.

Вымыв руки и лицо и прочитав молитву, Вилл забрался в кроватку. Рядом стояла колыбель его младшего брата. Алиенора проверила, хорошо ли укрыт спящий младенец, и поцеловала детей на ночь. Ночная рубашка Вилла, которую мать сшила ему вчера, белела в полумраке комнаты, как цветок аквилегии в сумерках. Алиенора снова погладила ярко-рыжую голову сына.

– Спокойной ночи. Да благословит тебя Бог! – прошептала она.

– Мама. – Вилл зевнул, повернулся на бок и мгновенно уснул.

Алиенора и Изабелла сели за шахматную доску. Арфистка продолжала наигрывать негромкую мелодию, осторожно перебирая струны, – казалось, дождик тихо стучит в окошко. Няня Джеффри привела мальчика с улицы и уложила в постель, несмотря на его упрямые заверения, что спать нисколечко не хочется.

Алиенора сделала ход белым рыцарем и подавила зевоту.

– Мне тоже стоит пойти спать, – сказала она. – Последнее время я быстро устаю.

– Но при этом не теряете остроты ума, – ответила Изабелла, с прищуром глядя на доску. – Понятия не имею, как выберусь из ловушки, которую вы мне приготовили.

Лицо Алиеноры озарилось улыбкой.

– Я тренирую ум, чтобы на равных спорить с Генрихом. Он склонен идти напролом, а мне нравится доказывать ему, что он не прав, и сдерживать его пыл.

Женщины еще посидели за шахматами, попивая вино и слушая музыку. Свечи меж тем медленно догорали. Алиенора поморщилась – болела поясница. Под спину ей были подложены подушки, но это не помогало.

– Хотите, я разотру вам сп… – Вопрос Изабеллы прервал пронзительный крик Вилла из детской:

– Мама! Мама!

Алиенора и Изабелла разом вскочили на ноги и ринулись в детскую. Над Виллом уже склонялась няня.

– Боюсь, у него жар, госпожа.

Алиенора приложила руку ко лбу сына. Он и перед сном был горячий, но тогда можно было подумать, что ребенок перегрелся на солнце. Сейчас же он просто пылал, а полуприкрытые глаза горели нездоровым огнем, и мальчик отворачивался от света ночника.

– Голова болит, – жалобно простонал Вилл и уставился куда-то за ее плечо, как будто видел там что-то внушающее ужас.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, все хорошо, мама с тобой, – успокаивала его Алиенора ровным голосом, хотя и сама была до смерти напугана. – Позовите Марчизу, – приказала она няне и вынула Вилла из кровати.

Он обвил ее руками. Алиенора почувствовала, как сын дрожит, и дрожь передалась и ее телу. Потом на ее платье пролилось что-то горячее – ребенок описался, и мальчик зашелся плачем еще громче и пронзительней. Разбуженный шумом, завыл малыш Генрих, и Изабелла поспешила к нему, чтобы успокоить.

Выполнив поручение, вернулась Павия.

– Госпожа, позвольте, я оботру и переодену принца. Я принесла чистое белье. – В руках она держала стопку простыней и полотенец.

Алиенора передала сына няне. На ее платье расплывалось темное пятно, моча Вилла просочилась через шерстяную ткань и нижнюю рубашку. Алиенора ощутила холодную липкую влагу на коже пониже сердца и над выступающим животом, и ее пронзило дурное предчувствие.

Павия сняла с ребенка рубашку и вдруг в испуге отшатнулась, прикрывая рукой рот, чтобы сдержать крик.

Алиенора с тревогой перевела взгляд на сына, и сердце ее упало: тело и руки Вилла сплошь покрывала мелкая темно-красная сыпь.

– Нет! – Она затрясла головой. – Нет!

Между полотнищами занавеса показалась голова Марчизы.

– Госпожа? – Потом она увидела Вилла, и вопросительно-озабоченное выражение ее лица сменилось ужасом. – Я привела лекаря, – проронила она и исчезла.

Алиенора взяла сына из рук Павии и перенесла в соседнюю комнату, чтобы его можно было осмотреть при более ярком освещении. Сыпь не походила на пустулы смертоносных оспы или кори, но и утешить лекарь ничем не мог. Зловещие крапины распространялись по нежному телу ребенка молниеносно.

Вернулась Марчиза, с ней пришел магистр Радульф. Его спешно вытащили из постели: одежда в беспорядке, из-под съехавшей набок шапочки выглядывают всклокоченные волосы. На плече лекаря – сумка с целебными снадобьями. Алиенора упрекнула его за промедление и залилась слезами облегчения – присутствие именитого врачевателя дарило надежду.

– Сделай же что-нибудь! – причитала она. – Ради Бога, помоги ему!