Месть по-французски - Энн Стюарт

— И я рад, Кармайкл. А больше всего я рад видеть Эллен, — сказал он, беря ее за подбородок. — Как ты, цыпленок? Тысячу лет тебя не видел.

— Живу в деревне, Тони. В городе уж слишком много желающих выйти замуж. Не хочу пополнять эту толпу.

— Бог мой, Эллен, ты скоро вообще наденешь кружевной чепец и будешь сплетничать со старыми девами, — покачал он головой. — Обещай мне, что до этого дело не дойдет.

— Обещаю, — улыбнулась она.

Брат прав: Тони действительно человек-гора. Гигант, выше всех в Лондоне — кроме разве Гарри де Квинси. Но Гарри не в счет, потому что он очень толст. У Тони же ни грамма лишнего жира, он весь состоит из сплошных мускулов. Ему не нужны ватные плечи, его изысканный камзол сидит на нем великолепно. Роскошный, очень красивый и очень праздный мужчина…

Лицо Гони полностью соответствовало его фигуре — нос с небольшой горбинкой, сильный подбородок, высокие скулы и удивительно темные при золотистых волосах брови. У него на губах постоянно играла улыбка, и потому Энтони Уилтон-Грининг производил впечатление очень мягкого человека. Однако Эллен знала, что это отнюдь не так, хотя у нее не было никаких доказательств. Некоторая жесткость, хоть и редко, но все же появляющаяся в его обычно смеющихся серых глазах, убедила ее в этом.

Она снова села на садовую скамейку, закутав плечи шалью, и Тони уселся рядом.

— Итак, почему ты приехала к Кармайклу? Просто захотелось увидеться с дорогим братом?

Оба — и Эллен, и Кармайкл — фыркнули от негодования.

— Мне ничего не оставалось делать, Гони, — сказала она, поправляя складки юбки цвета дикой орхидеи. — Кармайкл позволил Николасу Блэкторну пожить в Эйнслей-Холле, пока не станет ясно, выживет ли его последний противник на дуэли. И представь себе, он не разрешает мне в это время там находиться! Дикость какая-то — считать, что взрослую женщину может скомпрометировать присутствие в доме мужчины, но Кармайкл уперся, и все тут.

— Ну и слава богу. Думаю, даже когда ты впадешь в старческий маразм, мужское присутствие будет для тебя все так же опасно. Но, надеюсь, ты не пустишься в бегство, раз я приехал? Я привез тебе подарки.

— Подарки? Где они? — потребовала Эллен с жадностью ребенка.

Когда она была маленькой, Тони никогда не появлялся в их доме без коробки французского шоколада и кипы книг. Теперь, когда она выросла, он по-прежнему привозил шоколад, но книги стали другими — французские романы зачастую с весьма пикантным содержанием.

— Отличный шоколад. Две коробки. Ведь я пропустил твой день рождения.

— В моем возрасте о днях рождения лучше забыть. Да и шоколадом мне злоупотреблять не стоит. — Она с неодобрением оглядела себя. — Я все время прошу Жаклин готовить что-нибудь диетическое, но у нее такие вкусные соусы, что я не в силах от них отказаться.

— Будем надеяться, что она будет и дальше их готовить, — сказал Тони, вытянув свои немыслимо длинные ноги. — Ты прекрасна такая, как есть, цыпленок. Пухленькая аппетитная куропаточка. Не дай бог похудеешь.

— Ну, это вряд ли, — с братской прямотой заявил Кармайкл. — Расскажи лучше, что нового в городе. Что говорят? Скандалы? Помолвки?

— София Паркинсон выходит замуж за герцога Хампстеда, — Тони сдул несуществующую пылинку со своего шелкового желтого камзола. Он всегда был немножко похож на павлина, обожал, как и Эллен, яркие краски и расшитые ткани, но при всем при том всегда умудрялся выглядеть великолепно.

— Серьезно? — воскликнула Эллен. — А я думала, что она все-таки сумеет захомутать тебя. Она ведь вокруг тебя давно крутится.

Тони пожал плечами.

— Даже самые решительные молодые леди в конце концов сдаются. Они знают, что мое сердце занято. — Он улыбнулся ей: — Тобой, дорогая.

— Ну конечно! — фыркнула Эллен. — Что еще?

Тони поколебался.

— Добрые вести для тебя и, боюсь, плохие для меня. Скандал и смерть.

— Джейсон Харгроув умер? — догадался Кармайкл.

— Именно. У него осталась веселая вдова. Думаю, что Николас Блэкторн, получив это известие, тут же уедет.

— И я смогу вернуться домой! — воскликнула Эллен, чувствуя невероятное облегчение.

— Сможешь, — согласился Тони. — Но лучше не надо.

— Почему? — удивленно посмотрела она на него.

— Потому что я не видел тебя с Рождества. Ты тогда меня два раза обыграла в шахматы, а я считаю себя более чем приличным игроком, и двойное поражение от такой малявки подрывает мое уважение к себе. Ты должна дать мне возможность реабилитировать себя. Я изо всех сил к этому готовился.

Эллен разрывали сомнения. Что ей делать? Часы, проведенные с Тони за шахматной доской, были самыми счастливыми и покойными в ее жизни, хотя она и подозревала, что он ей поддается. Но она так беспокоится о Жаклин и Эйнслей-Холле!

— Мне все-таки надо ехать, — сказала она нерешительно.

— Почему? Николас Блэкторн наверняка уехал, у тебя великолепные слуги. Зачем тебе так спешить?

Эллен задумалась. Тони совершенно прав: ведь ее беспокоило именно присутствие в замке Блэкторна, а если он уехал из страны, у нее нет причин для паники. Даже если он бежал, прихватив с собой столовое серебро или дочку лакея, все равно слишком поздно что-то предпринимать. А Тони — ее лучший, самый дорогой друг. Когда он рядом, она не чувствует себя слишком толстой, стеснительной и неуклюжей. Она расцветает, но каждую пару месяцев ей нужно для этого солнечное обаяние его личности.

— Я остаюсь, — решила она наконец. — Достаточно надолго, чтобы убедить тебя в том, что играю в шахматы лучше!

Красивое лицо Тони озарилось улыбкой:

— Эллен, дорогая, приготовься к длительной осаде.

«Вот так, наверно, и с ними было, — как-то безучастно думала Жаклин. — Они, вероятно, чувствовали то же самое, когда шли по коридору тюрьмы в Париже, когда карабкались на телегу, которая везла их по улицам, когда храбро, с высоко поднятой головой готовились встретить смерть».

Жаклин крепко держала в своих маленьких руках поднос, не обращая внимания на следовавшего за ней слугу. Она приготовила то, что нравится мужчинам типа Николаса Блэкторна, но учла при этом его проблемы с желудком. Омлет, горячие ячменные лепешки со свежим маслом, мясной пирог, яблочный пай. И кувшин горячего чая, настоянного на зверобое — для желудка, на окопнике — для сердца и на ядовитом арсенике — для осуществления давно лелеемой мести. А на случай, если Николас Блэкторн откажется от травяного чая, она подсыпала яд еще и в бутылку бренди.

В одном из карманов ее объемистого фартука спрятан нож — не такой большой, как ей бы хотелось, но ножи для разделки мяса уж слишком крупные. Остроглазый Тавернер наверняка бы заметил, как он стучит о ее дрожащие колени.

Жаклин обо что-то споткнулась и чуть не выронила поднос. Железная рука Тавернера вовремя ее поддержала.