Роман с куклой - Татьяна Тронина

На миг Еве стало неловко – опять Ива показалась ей какой-то странной, неискренней, но потом это ощущение исчезло. Они прошли в сад, расположились на веранде, увитой диким виноградом.

– Сейчас Даниил Петрович придет…

– Послушай, Ива, а что ты ему обо мне сказала? – с интересом спросила Ева.

– Сказала, что ко мне подруга приедет, его большая поклонница. Спросила его, может ли он дать тебе автограф. Он сказал – может. Вот и все! Погоди, я сейчас чай принесу. Или чего покрепче? – спохватилась Ива.

– Нет-нет-нет! – замахала руками Ева. – Только чай. Один чай!

Ива ушла, а Ева осталась одна. У нее не было дома за городом, и она очень смутно представляла себе дачное житье. Солнце светило сквозь листья винограда, воздух был непривычно свеж и легок, высоко в небе гудел самолет. «Хорошо-то как! Может, и мне дачку завести?»

Послышался шорох, и по ступенькам поднялся на веранду мужчина средних лет, мрачноватый и серьезный. Крепкий – не толстый, но довольно плотного телосложения, ростом выше среднего. Темно-каштановые отросшие волосы, густые темные брови, темные глаза. Джинсы, клетчатая рубашка навыпуск, сандалии на босых ногах. Михайловский?!

У Евы мурашки побежали по спине.

До последнего мгновения вся эта история казалась ей шуткой, но, когда Ева увидела перед собой знаменитого беллетриста, она машинально и почему-то без всякой иронии подумала: «Ну вот он, мой муж… И ведь совсем не старый!»

– Даниил Петрович… – Она поднялась ему навстречу.

– Да, здравствуйте, – ответил он немного глуховатым, низким голосом. – Это вы – та самая подруга?

– Ага!

Не понять было – в настроении Михайловский или нет, всегда он выглядел таким мрачным или был недоволен этим вынужденным знакомством…

– О, Даниил! – На веранду вышла Ива с подносом. – Привет. Вот она, та самая Ева Полякова, которая без ума от твоих книжек!

– Это правда, – кивнула Ева. – Сплю и вижу, что вы дадите мне автограф…

– Можно на «ты», – равнодушно и даже как-то небрежно произнес он. – Только у меня мало времени, я всего на полчаса.

Ева вытащила из сумочки его последнюю книгу.

Тот достал из кармана шариковую ручку и четким, размашистым почерком стремительно написал на развороте – «Еве от автора», поставил подпись.

– Прошу… – Когда Михайловский передавал ей книгу, Ева заглянула ему в глаза. Мрачные, непроницаемые, они ни о чем не говорили.

– Ева делает кукол, – с улыбкой произнесла Ива. – Садитесь! У меня замечательный чай, с жасмином…

– В каком смысле – кукол? – спросил Михайловский, держа в крепких, совсем не писательских руках изящную чашку.

– Которые на выставках обычно бывают, коллекционные… – пояснила Ива. – Это просто чудо какое-то… Они выглядят совершенно как живые!

– Надо же… – с мрачным равнодушием произнес тот. – Можно я закурю?

– Да, пожалуйста! – в один голос воскликнули Ева и Ива.

– Ты специально этому училась? – закурив, обратился Михайловский к Еве.

– Нет, – сказала она. – По образованию я – скульптор. Вообще этим делом занимаются совершенно разные люди… Вот Дима ПэЖэ – это такой известный кукольный мастер у нас, – он раньше был ювелиром и реставратором мебели. Голландка Тина Камербек – огранщицей алмазов. Американка Ардис Шанкс пробовала себя в качестве скульптора и в качестве фотографа-репортера. А потом однажды взяла в руки головку обычного сыра и в некоем интуитивном состоянии слепила из нее кукольную фигурку. Ардис теперь делает гномов и принцесс, изящных дам и фей в пышных локонах из ангорской шерсти… Ее работы известны всем коллекционерам мира.

– Забавно… – пробормотал Михайловский, выдыхая дым.

– А немецкая художница Вильтруд Штайн призналась, что сделала свою первую куклу с детской фотографии мужа – так она любила его. Теперь ее фарфоровые малютки в ползунках и мохеровых шапочках тоже очень популярны, – продолжила Ева. – А вот у кукол Фридеричи очень драматичная история…

– А ты почему занялась этим? – оживленно перебила ее Ива.

– Не знаю. Наверное, не наигралась в детстве, – пожала плечами Ева.

– Да, в каждой женщине сидит девочка… – мечтательно произнесла Ива. – Правда, Даниил?

«Интересно, что их связывает? – вдруг подумала Ева. – Нет, не похоже, чтобы они были любовниками… Да и с какой стати Ива стала бы сватать меня к своему любовнику?.. Чушь!»

– Возможно… – Тот затушил сигарету в пепельнице, залпом выпил свой чай. Ему явно было скучно. И тут Ева разозлилась. Она не привыкла к тому, чтобы ее так откровенно игнорировали.

– Пожалуй, я тоже закурю, – задумчиво произнесла она. – Можно? – Она достала из пачки Михайловского сигарету. Вообще Ева не курила (баловалась когда-то давно, а потом благополучно бросила), но сейчас ей просто до дрожи в руках хотелось сделать нечто такое, что вывело бы его из себя. Чтобы стереть с его лица это мрачное равнодушие, чтобы разозлить как можно сильнее!

Михайловский щелкнул перед ней зажигалкой. Ева с видом светской львицы прикурила. Глубоко вдохнула в себя дым, а потом с невозмутимым видом, медленно и обстоятельно – выдохнула его Михайловскому прямо в лицо. Это был очень грубый, нахальный и даже в каком-то смысле непотребный жест.

Михайловский заморгал, побледнел. У Ивы от изумления слегка приоткрылся рот…

– А над чем ты сейчас работаешь, Даниил? – как ни в чем не бывало, тоном светской львицы, спросила Ева. – Твои творческие планы, так сказать… Что ты пишешь?

Михайловский несколько секунд молчал, только ноздри у него гневно подрагивали. А потом сказал на удивление сдержанно:

– Я, милая Ева, сейчас только материал для книги собираю. Пока не пишу, сижу в архивах.

Ива переводила растерянный взгляд то на нее, то на него.

– Безумно интересно, – произнесла Ева с таким выражением, словно ей пытались объяснить законы термодинамики. – Архивы…

– Да, работы непочатый край. – Михайловский встал. – Ну-с, я пошел… Всего доброго!

– До свидания! – вежливо поклонилась Ева.

Когда Даниил Михайловский скрылся из виду за кустами, Ива дрожащим голосом спросила:

– Ева… Ева, ну зачем ты так?..

– Этот Михайловский – зануда и сноб, – мрачно ответила Ева и с отвращением раздавила сигарету в пепельнице. – Фу, какая гадость…

– Ева, ты же так… Ты же была без ума от его книг!

– Я и сейчас очень люблю беллетриста Даниила Михайловского. Но как человек…

– Да ты ж его не знаешь совсем! – воздела руки Ива.

Ева достала из сумочки маленький мешочек из малиновой замши на шелковом витом шнурке и положила на стол, рядом с Ивиной чашкой.