Как склеить разбитое сердце? - Вера Иванова

— Он мертв?! — выкрикнула я в страхе. Мертвецов я тоже никогда в жизни не видела, если не считать прабабушкиных похорон. Но когда она умерла, мне было шесть, а прабабушке — девяносто три, и я помню только ее острый желтый нос, казавшийся мне каким-то ненастоящим. А сейчас был полный кошмар — еще час назад человек был жив, а теперь его нет, и это так ужасно…

— Я… я не знаю, — заикаясь, пролепетала Каринка. — Он еще ни разу не шевельнулся. Как хорошо, что ты пришла!

Она заплакала — громко, навзрыд, и я тоже — а ведь была уверена, что во мне ни слезинки больше не осталось!

— Дуры! — завопил возникший рядом Вовик. — Ой, опять, блин, сорвалось… Сколько же можно реветь? Вы что, слезный завод открыли? Да живой он, живой!

— Откуда ты знаешь?

— Вы че, сериал «Скорая помощь» не смотрите? У него вот здесь, на шее, есть пульс! Да вы сами попробуйте!

Он чуть ли не силой заставил нас приложить руки к шее парня — и действительно, под пальцами я ощутила слабое биение. Отняв ладонь, я увидела на ней кровь и пустила слезу с новой силой.

— Больше я вокруг никого не нашел. Остальные, похоже, смылись. Если выжили, конечно, — бодро сообщил Вовик, а я вдруг ощутила тошноту, представив, что стало с пассажирами, если они не успели выбраться. Я вытерла ладонь о траву и подумала: «А вдруг они все еще там, в машине?» — и мне стало совсем плохо, но в то же время отчаянно захотелось подойти к «Феррари» и заглянуть в салон.

— Там тоже никого, — хмыкнул Вовик (неужели я выразила свои мысли вслух?). — Я уже все снял! — он помахал камерой. — С подсветкой отлично вышло. Люди, похоже, сами выбрались. Может, проголосовали, поймали тачку или пешком ушли.

— А почему здесь нет никакой милиции? И пожарных? И где «Скорая»? — залепетала я.

— Вы же сами мобильники дома оставили, — хмыкнул малец, крутя пальцем у виска. — Значит, никого сюда вызвать нельзя. Надо справляться самим!

Самим? Но как? Что можно сделать тут, в глухом месте, без взрослых?

И вдруг я кое-что вспомнила.

— Каринка, аптечка! — закричала я. — В нашей машине! Ты же, когда права получала, проходила первую помощь!

— Да и ты ее проходила! — отреагировала подруга. — Помнишь, по ОБЖ в третьей четверти? У тебя даже «пять» было!

— Что-то не помню… Наверное, я ее пропустила, когда болела. А отметки, сама знаешь, нам всем «нарисовали». Так что давай уж лучше ты командовать будешь, ладно?

— Ладно, трусиха… Сейчас посмотрю… — С этими словами Каринка открыла аптечку и вывалила ее содержимое на землю. — Сильного кровотечения у него нет, значит, жгут не понадобится, — сказала она и схватила какой-то пузырек и пачку ваты.

Оторвав клок, она смочила его жидкостью из пузырька, и до меня донесся резкий запах нашатыря.

— Попытайся привести его в чувство! — приказала она, протянув комочек мне. — Хоть это-то ты можешь?

Я поднесла вату к носу парня, он дернулся, застонал, но глаз так и не открыл. Я попробовала еще раз — бесполезно, нашатырь на раненого не действовал. Зато он действовал на меня. Противный запах остановил головокружение и помог удержать сознание — а ведь я чувствовала, что вот-вот грохнусь в обморок.

Каринка тем временем продолжала исследовать содержимое аптечки.

— У него большая ссадина на голове… Чем бы это перевязать? Тут должны быть стерильные салфетки для остановки капиллярного кровотечения… Ага! Вот! — она быстро разорвала упаковку, приложила салфетку к ране, начала обматывать бинтом. — Да помогите же! — прикрикнула она, и Вовик придержал голову парня, пока Каринка кое-как не закрепила повязку.

— А почему ты не смазала рану йодом? — осмелилась спросить я.

— Потому что эти салфетки и так бактерицидные! Так… Теперь хорошо бы разобраться с этой раной на руке… Тут должна быть повязка для грязных ран… Нашла! — Она быстро вытащила из упаковки салфетку, и совместными усилиями мы перевязали рану на руке. Мелкие ранки и ссадины мы наспех обработали йодом, заклеили пластырем.

— Уф! Все! — Каринка быстро собрала остатки лекарств. — А теперь надо немедленно везти его в больницу!

Втроем мы потащили бесчувственного парня к машине. Я вцепилась ему в одно плечо, Каринка — в другое, пес дергал за рубашку, Вовик тащил ноги. В темноте, освещаемой догорающей «Феррари», передвигаться было непросто — мы проваливались в ложбины, спотыкались о кочки. Бедный парень рисковал получить массу новых травм, но выбора не было, к тому же оставалась надежда на чудодейственные средства из аптечки.

Потом мы затолкали бедолагу на заднее сиденье — процесс, оказавшийся мучительным для всех, — и долго решали, как нам теперь разместиться. В результате Вовик сел впереди вместе с собакой, а мне удалось кое-как устроиться сзади, положив забинтованную голову парня к себе на колени.