Засекреченное счастье - Вера Иванова

— Вот ты где! — голос мамы прозвучал неожиданно громко.

Юля удивленно подняла голову — тон был таким, как будто она в чем-то очень провинилась. Неужели мама догадалась про стену? Нет, не может быть!

— Собирайся! Сегодня же поедешь с нами домой! — коротко бросила мама.

— Но почему?

— Ты хотела вернуться в Москву? Вот и возвращайся!

Если бы к ней обратились по-хорошему, Юля и не стала бы спорить. Все ее недавно возникшие сомнения были совершенно неопределенными, с ними легко было справиться. Она и сама склонялась к тому, чтобы вернуться домой, в город.

Однако мамин тон разозлил. Ее не просят, ей приказывают! Как какой-то малолетке! В девочке взыграл дух противоречия.

— Мне и здесь хорошо! Я хотела порисовать… Тут такие виды замечательные!

— Вижу я эти виды. Не заговаривай мне зубы! Я знаю, почему тебе здесь хорошо. И хочу это прекратить!

— О чем ты? — девочка все еще ничего не понимала.

— Об этом голодранце! Твоем ухажере. Надо же! Из всех ребят выбрала именно этого задохлика.

— Так, — Юля помотала головой, словно прогоняя навязчивое видение. — Так! Спокойно, Юленька, спокойно…

Нет, взрослых не переделать. Их подозрительность не знает пределов! И спорить с ними бесполезно. Вот и сейчас мамочка, похоже, вбила в голову, что принцесса влюбилась в свинопаса. Надо же до такого додуматься, а?

Юля понимала, что лучше всего — просто встать и уйти, оставив маму наедине с ее нелепостями. Но как назло, нога разболелась так, что невозможно было двинуться с места. Оставалось одно — расправив иголки, изо всех сил защищаться. Чтобы не думали, что ей можно диктовать!

— А чем он тебе не нравится? — голос Юли стал колючим и воинственным.

— А чем он мне должен нравиться? Дурочка. Подумай сама — что он тебе может дать? Всей его зарплаты на один визит в ночной клуб не хватит.

— А если я не хочу в ночной клуб? — продолжала Юля. Эти взрослые такие наивные! Думают, что ночной клуб — предел подростковых мечтаний. Может, потому, что сами в детстве были лишены нормальных развлечений?

— Это ты сейчас не хочешь. Страсть, эмоции… А потом все пройдет, и ты захочешь, как миленькая, поверь мне. Куда тебе еще деваться! И кто тебя туда пригласит? Не этот же оборванец… А Стасик и Димочка пригласят!

— Но у Стасика и Димочки тоже ничего нет! Не свои же тратят, родительские!

— Какая разница. Сейчас родительские, через пару лет свои. Что, их родители в люди не выведут, что ли? Да они у себя в офисах под каждого уже место держат, институт не надо кончать.

— Мама, ну что ты говоришь! — Юля испуганно смотрела на мать. Никогда еще с ней так не разговаривали! Но спорить расхотелось. Нога болела все сильнее, и девочка сдалась:

— Хорошо, я поеду. И еще. Хочешь — верь, хочешь — нет, но он мне ни капельки, ну ни чуточки не нравится!

— Правда? — в голосе мамы звучало недоверие.

— Честное слово! — кивнула Юля.

— Кстати, там в сарае остатки белой краски. Могла бы и сама закрасить это творение на стене, пока отец не вызвал рабочих! — смягчилась мама.

— Мам! Не надо закрашивать! Оставьте как есть…

— Вот уж нет! Ты хочешь, чтобы наша дача стала местом паломничества всякого сброда?

— Да, хочу! Жалко ведь. Все-таки произведение искусства! Артобъект… Вон Гюнтер как зафанател…

— Ох, Юлия! Когда же ты наконец вырастешь!