Блондинка и брюнетка в поисках приключений - Маша Царева

– Ты неподражаема, – расхохоталась я.

Зардевшись, польщенная Мира поведала мне еще несколько баек из своей бурной личной жизни. Например, историю о Компьютерном Гении, с которым она познакомилась по Интернету. У них так все хорошо начиналось. Через две недели Компьютерный Гений окончательно понял, что Мира – это находка, родственная душа. И выдал ей ключи от своей холостяцкой квартиры. И что же сделала Мира, впервые оказавшись наедине с его домашними животными – тараканами? Элементарно, Ватсон, – она включила его компьютер и принялась с дотошностью детектива шарить по потаенным папкам. Естественно, в конце концов были ею обнаружены фотографии других девушек Компьютерного Гения. Целая коллекция снимков, иногда весьма откровенных. Естественно, Мира не смогла смолчать и выдвинула Компьютерному Гению вполне логичные обвинения. Тот растерялся и начал путано объяснять, что отношения с обнаженными фотокрасотками остались в прошлом. Но потом оправился от шока, решил, что лучшая защита – это нападение, и обвинил Миру в том, что она посмела нагло и без спросу влезть в его личные файлы. В итоге Мира с позором была изгнана из дома (а заодно и из жизни) Компьютерного Гения.

– Но в чем-то он прав, – засомневалась я, – влезть в чужой компьютер – это же все равно как прочитать чужой дневник…

– Я считаю, что между влюбленными людьми не должно быть никаких секретов, – со свойственной ей безапелляционностью заявила Мира.

С каждой минутой она нравилась мне все больше и больше.

Более того – проводя сравнительный анализ наших биографий, мы с удивлением находили их похожими! Две двадцатисемилетние кокетливые бездельницы встретились за бокальчиком глинтвейна в самый беспросветный период своей жизни.

– Что же нам делать? – Развела руками Мира, когда с обоюдным обсуждением личной жизни было покончено. – Денег у нас нет, работы и мужчины тоже, продавать себя мы, как выяснилось, не умеем…

И тогда в мою голову пришла замечательная идея.

– Слушай, если у нас и правда почти нет денег, то какого черта мы тратим их остатки в этом баре? Поехали лучше в гости… Например, к тебе, а то у меня бардак. По дороге купим замороженную пиццу или «Крошку-картошку» и продолжим разговор!

– Ко мне? – нахмурилась Мира.

– Я не клофелинщица, – на всякий случай поспешила заметить я, – и могу свой паспорт показать!

– Паспорта я проверяю только у мужчин, – рассмеялась Мира, – чтобы проверить, не врут ли они о своей неженатости… Что ж, пицца так пицца. Поехали ко мне.

МИРА

Иногда я думаю – где же тот момент X, в который моя жизнь вдруг изменилась, непредсказуемо и в корне? Случилось ли это, когда металлический голос начальства сообщил мне об увольнении? Или когда я стояла перед разверстым недром гардероба, выбирая самые безумные вещи, чтобы сойти за богемную особь? Или когда блондинка в модных очках чеканным голосом разглагольствовала о фьючерсах, а я улыбалась, а сама тихо ее ненавидела, причем, как выяснилось, зря? Или все-таки когда я опрометчиво разрешила Настасье переступить порог священной в своем одиночестве моей квартиры?

Почему мы сразу же, с первого дня знакомства, стали так близки? Почему я смотрела на блондинку и даже не сомневалась, что ей суждено стать моей лучшей (и единственной) подругой на долгие века? С какой стати я сразу же ей поверила?!

Считается, что встретить своего двойника – плохая примета. Я смотрела на Настасью, а видела себя саму, и это неожиданное открытие клокотало в моем нутре закипающим бульончиком. Если бы я озвучила эту огорошившую меня мысль посторонним людям, они бы посмотрели на меня с жалостью и покрутили бы указательным пальцем у виска, намекая на мою психическую нестабильность. И в самом деле, какая тут может быть идентичность, если встречные мужчины смотрят на меня только после того, как их взгляд пресытился яркой и безупречной красотой моей новоявленной подруги? Какая тут может быть схожесть, если у нее ноги длиннее сантиметров на пятнадцать, если у нее белые волосы и белые зубы, если она – самоуверенная хохотунья с обложки журнала «Шейп». А я – ленивая расплывшаяся клуша, которую вот уже несколько лет атакуют непримиримые лишние килограммы, которая близоруко щурится, когда читает газеты в метро? Какое может быть сестринство, если я практически спиваюсь, а она два раза в неделю ходит в Институт красоты на витаминные уколы?

Тем не менее я не знаю сестер, похожих друг на друга до такой степени, как были похожи мы с Настасьей.

Мы обе сразу поняли, что случайная встреча в коридоре кадрового агентства – это не просто лишняя графа во внутреннем файле «Знакомства с интересными людьми».

Я пригласила Настасью в гости. В тот момент, когда ее сапожок «Вичини» переступил порог моей темной пыльной квартиры, я знала ее от силы два часа. Это был нонсенс. Видимо, в детстве в мою восприимчивую к прописным истинам голову слишком сильно сбили лозунг «Мой дом – моя крепость». Гостей я не люблю. Более того, чувствую себя крайне неуютно, когда на мою личную территорию попадает посторонний элемент. Чужие любопытные взгляды в сторону наскоро прибранной постели или забытой засохшей розочки в граненом стакане, покорно свыкшейся с неприхотливым интерьером, казались мне почти посягательством на личную жизнь.

А особенно я терпеть не могу, когда случайные гости начинают вести себя раскованно, по-хозяйски. Когда они осмеливаются сделать мне выговор за то, что у меня неприбрано и пыльно. Когда они без разрешения хватают с полки мои фотографии в рамочках из «Икеи», да еще и приговаривают: «Эх, мать, была и ты когда-то молодой!»

* * *

– С ума сойти! – воскликнула Настасья, обеими руками схватившись за позолоченную рамочку под старину и опрокинув при этом фарфоровую цветочную вазу (от которой не замедлил отколоться тюльпан, и я, стиснув зубы, вежливо сделала вид, что ничего не замечаю). – Мира, неужели это ты?! Какая красотка!

На той фотографии мне было восемнадцать лет. Не думаю, что я настолько сильно изменилась, чтобы переводить изумленный взгляд с моего немного отечного из-за вечерней бутылки вина лица на хорошенькую барышню, свежесть полей, наивно улыбающуюся с фотки. Да если меня накрасить и причесать и правильно выставить свет, а потом еще и обработать получившийся снимок в фотошопе… Тогда я и сейчас могла бы выглядеть ничуть не хуже.

Стиснув зубы, я вырвала у нее фотографию. Настасья ничуть не смутилась, она была двадцатисемилетним ребенком, который сам себя избаловал настолько, что понимание непрозрачных намеков было ему несвойственно.

– А это тоже ты? – Она схватилась за другую рамочку. – Мира, что же ты так себя запустила?!

Не дожидаясь ответа, наглая гостья прямо в уличных туфлях прошествовала на кухню, присела на корточках перед холодильником и принялась задумчиво рассматривать мой любимый голландский сыр, за который я отдала целых 600 рублей, потому что он несколько лет плесневел в Амстердаме по каким-то особенным элитным технологиям.

– Даже и не думай об этом, – ринулась к ней я, – это сыр не для посиделок с подругой. А для того, чтобы произвести впечатление на мужчину.