Слепой огонь - Галина Божкова

Из-за стражников вынырнули слуги с большой деревянной лоханью для мытья и вёдрами горячей воды. Они размеренно опрокидывали вёдра в лохань, поставив её у окна, и удалялись услужливо-семенящим шагом.

Барон с видом хозяина уселся в резное массивное кресло с прямой спинкой, обитое тем же бордовым бархатом, из которого был сотворён балдахин. Будто очнувшись от наваждения, Робер огляделся. Мебель в спальне оказалась выдержана в красных и золотых тонах. Гобелены покрывали стены из серого крупного камня, на полу, словно молодая трава, тянулись вверх длинные ворсины ковров, лаская ноги. Пахло чем-то приторно-сладким.

– Куда ты меня привёз? Зачем?! – не выдержал затянувшегося молчания Робер. Керок невозмутимо чистил заострённые ногти небольшим серебряным кинжальчиком. Слуги поставили в углу с ванной тканевую ширму, принесли мягкие полотенца, душистое мыло и ткань для мытья. Всё разложили на кресло у окна.

– Не хотите ли смыть дорожную пыль? – насмешливо указал на ванну Керок. – Нас ждут.

– Кто?

– Король. Естественно, король.

Под ироничным взглядом Керока Робер полностью оценил нелепость своего положения: он торчал посреди комнаты в одной короткой рубашке, не достающей до колен, взлохмаченный, с голыми ногами, и пытался противостоять напору старшего сына короля Гордона. Несмотря на ненависть, почтение к титулам подсознательно ощущалось юношей. Ему казалось верхом неприличия грязным и неодетым предстать перед королём, даже если тот – самозванец. Поэтому, когда к Роберу подошёл слуга и с поклоном попросил пройти за ширму, он последовал за ним.

Тёплая вода растворила боль и усталость, разогретое и отмытое тело расслабилось. Робер немного задремал к моменту, когда слуга помог ему выбраться из чана и вытереть кожу и волосы.

Ширму убрали. Слуга с полотенцем отошёл, так и не подав Роберу одежду. Юноша удивлённо застыл.

В комнате, пока он мылся, явно прибавилось народа: появилось ещё с десяток стражников, несколько слуг, а в кресле вместо барона восседал моложавый, очень красивый мужчина с длинными кудрявыми волосами почти чёрного цвета с прядью седины над высоким чистым лбом. Весь его облик кричал о величии, гордости, силе. Рядом с ним, небрежно опираясь на спинку кресла, стоял барон Керок, так же оценивающе рассматривая Робера. Пара чёрных блестящих воронов над неоперившимся воронёнком… Робер растерялся.

– Ты уверен, что он в своём уме? – в полной тишине неожиданно задал вопрос сидящий мужчина. Робер догадывался, кто это мог быть…

– Более чем. Настолько в своём, что посмел противиться Вашему приказу, отец, – усмешка не исчезала с лица Керока.

– Что ж, я умею ценить чужое мнение. На вес золота, свободы или жизни, – ухмыльнулся король Гордон. Так он стал более похож на своего сына.

– Юлианус, осмотри мальчика. Я хочу точно знать, всё ли у него в порядке.

Высокий, стройный мужчина средних лет, более похожий на воина, а не на врача, поклонившись королю, направился к Роберу. Тот попробовал увернуться, но сзади его опять жестко захватили руки уже знакомого Кобрета и стражника.

– Не трогайте меня! Проклятье! – зло выругался Робер, когда Кобрет зажал ему шею. Робер пнул его голой пяткой по ноге. Совершенно напрасно. В результате Роберу арканом стянули ноги.

– Ваше Величество, не стоит так нервировать юношу. Уверяю Вас… – вступился за пленника Юлианус.

– Делай своё дело! – оборвал его король.

Сначала Юлианус прощупал спину:

– Позвоночник правильный, гибкий, уплотнений и искривлений нет… Кожа и глаза чистые… Зубы белые, крепкие… Цвет лица здоровый… Дыхание лёгкое, сердце работает хорошо… Видимых признаков каких-либо болезней нет… По внешнему виду юноша вполне здоров. Абсолютно точно я могу описать его состояние через несколько дней наблюдения.

Робер дрожал от унижения и злости. Как он их всех ненавидел! Он был готов взорваться.

– Прекрасно! – король встал. – Через семь дней на годовщину моей коронации соберётся вся знать королевства. Там, Робер, я официально признаю тебя своим сыном.

Это не могло быть правдой! Робер тупо смотрел в спину уходящего короля. К нему вальяжно подошёл Керок, похлопал по щеке:

– Ну-ну, братец! Неужели онемел от счастья? Ещё раз скажу: добро пожаловать в королевскую семью, принц!

Робер рванулся из державших рук, замахнулся для удара. Кулак пошёл прямо в ухмыляющуюся рожу Керока. Удар по голове остановил движение юноши. Новоиспечённый принц ничком шлёпнулся на ковёр.

– Смотри, Кобрет, он тебе этого никогда не простит.

– Я понимаю, барон. Поэтому я сделал свой выбор, принц, – тихо добавил конопатый стражник, чтобы его слышал только Керок. Барон улыбался.

Робер очнулся на кровати, укрытый одеялом с атласной подкладкой. Застонал от отчаянья, вспомнив недавние события. Голова болела, раскалывалась от горьких дум. Лучше бы умереть!

Он дёрнулся, почувствовав, что кто-то держит его за руку. Обернулся, открывая глаза. Встретил терпеливый взгляд лекаря Юлиануса.

– Почему?… – сухие губы не слушались.

– Я объясню, Робер. Пока тебе надо спокойно полежать.

Лекарь присел рядом на кровать, поправил подушку:

– Видишь ли, после смерти твоей матери леди Вербы ты стал… не совсем нормальным. Барон Гордон был слишком занят… Я порекомендовал барону отправить тебя в спокойную семью на временное воспитание. Только терпение, любовь и забота могли вернуть тебе рассудок. У нового короля оказалось много неотложных и очень непростых дел…

Юлианус вздохнул, вспоминая про себя те нелёгкие и для него, и для страны времена, продолжил:

– Как видишь, я оказался прав. Но барон, то есть король, решил тебя не возвращать. У него уже был наследник – твой старший брат Полинор. Гордону не хотелось, чтобы возникли проблемы со вторым сыном. В королевстве и так было неспокойно…

– Проклятье! Почему это случилось со мной?! – Робер уткнулся в подушку. Юлианус успокаивающе погладил его по волосам.

– Откуда у тебя шишка на затылке?! – врач попробовал отвлечь Робера.

– Я хотел убежать, вернуться домой… Господи, у меня теперь нет дома! – в ярости стукнул кулаками по кровати Робер.

– Постарайся не волноваться…

– Ничего себе! Как ты не понимаешь, у меня было всё: семья, дом, фамильная честь. И оказалось – это фарс, ложь, а я сам – вовсе не я! Мои клятвы! Чего они стоят?! Как я смогу смотреть ей в глаза?! Именно мой отец убил её отца!

– Тише, тише, Робер… О ком, ты говоришь? О Милене Регант, исчезнувшей принцессе? – перешёл на шёпот Юлианус, склонившись к его голове.

Робер испугался. Он знал о лекаре только по рассказу Милены и Рема, но что он за человек, изменился ли он, как многие, не представлял. Да, годы у подножия властителей меняют людей… Робер торопливо ответил: