Интриганка - Надежда Татару

* * *

– Не волнуйся, я так веселюсь. – сказала мне русалка, после расставания с Филиппом. – Мне нравится его потенциал, и возможность раскрыть его скорее, чем обычно.

– И это все? Почему мне не верится? – улыбнулась я в ответ.

– Говорю же, не волнуйся. Я – в порядке. И вообще, у тебя своих забот достаточно, не хватало еще моих. – Алькумена задумчиво теребила перед самым носом пятилистный цветок сирени, принюхиваясь к нему. – Давай лучше придумаем сказку, которая окажется на самом деле правдой или наоборот правду – превратим в сказку, и расскажем ее людям. Или и то, и другое – сразу. А? Как тебе?

– Легко и с удовольствием. Я начинаю.

– Вот все время ты так. – закапризничала русалка и превратила на минут пять мои волосы в синий факел, уши заострила на «эльфийский» манер, и глаза мои теперь не отличались цветом и эффектом от факела. Хоть мы и стояли немного в стороне от остальных, но все заметили перемены во мне и поддержали их со смехом:

– А что! Тебе идет!

Алькумена подала зеркало; один взгляд – и тут уж и меня разобрало! Мне показалось, что я так никогда не смеялась!

– Ну, ладно. Делу – время. – произнесла энергично русалка, и мы принялись писать историю любви.

* * *

«… Алькумена спустилась к воде и встретилась еще раз со смотрителем маяка…» – писала я скоро, в тот момент, когда подруга нашла новую интересную звезду и принялась ее изучать, предварительно поместив под небосводный микроскоп.

Я прервалась. Ну, как же – интересно. Русалка зашикала, чтобы я не вспугнула звездочку, которая очень чувствительна вначале общения, и необходимы время и деликатность, чтобы она раскрылась для откровения.

Несколько других молодых звезд заинтересовались происходящим, и постепенно проникаясь, соединились с испытуемой для беседы.

– Я только что родилась. – сказала она, наконец. – И вам будет сложно понять сейчас – как это прекрасно и волнительно, когда любовь двоих позволяет вам родиться. И не просто родиться, а засиять на весь небосклон, чтобы вся вселенная смогла поприветствовать и передать теплые слова.

– И ты стоишь посредине пути и держишься за время, будто детеныш за мамкину сиську. – продолжила вторая звезда, и все участники беседы засмеялись.

– А мы смотрели твое восхождение в тоннеле преображения в будущем. – обратившись лично ко мне, произнесла опять самая молоденькая. – И мы поддерживаем тебя; желаем, чтобы ты не теряла Потока из естественного влечения, и тогда дата именуемого события состоится не позднее двадцатого числа будущего года.

«Следует помнить, что у звезд может быть свое летоисчисление,» – предпочла запутать я себя таким заключением. – «Мы» – это кто? – спросила я, не подумав.

– Как кто? – небесные странники.

Через пол часа, удовлетворившись работой, и попрощавшись со звездами, мы решили, что необходимо вернуться к истории.

– Ну, ладно. – сказала я. – Действуй. А я – пошла. – и вернулась домой дописывать роман.

* * *

Алькумена спустилась к воде и встретилась еще раз со смотрителем маяка, вернувшись во время прощания. Почему? Просто захотелось еще раз услышать его голос, слова признания, почувствовать рядом. Для чего же еще.

– Я люблю тебя, Алькумена, – тихо произнес Филипп. Так тихо, что слова можно было разобрать только приглядевшись к движению губ или прочитав мысли.

– И я тебя. Но, не как своего мужчину… Ты же понимаешь – мы не можем быть вместе, и потом, я лишь выполняла предназначение. Любовь к человеку – это наше предназначение. Я – выбрала тебя, ну, и немного увлеклась, это же так естественно – полюбить свое предназначение.

– Прошу, не говори мне пустых слов, я знаю, что тебя в них нет. Я вижу. Не хочешь отвечать – не надо. Но, не ври.

– Это ты меня назвал вруньей? Меня?! После всех твоих глупостей! Ну, все!!! Пока. Не вспоминай меня. Не смотри на меня больше. – последние слова, произнесенные для Филиппа, звучали как заговор-приговор. – Не смотри и не вспоминай…

Русалка схватила его за волосы, будто хотела оторвать клок, рванула и, превратив в морскую пену – перекинула по воздуху мужчину к нему домой.