Герцог в моей постели - Амелия Грей

К чему вдруг его светлость это сказал, Луиза не знала, тем не менее ответила:

– Ну, в общем-то да…

– Я могу посоветовать, – герцог слегка склонил голову, – кому из влиятельных людей здешнего света ее следовало бы представить, если вы хотите…

– Ваша светлость, – прищурилась Луиза, – я не поняла: у вас есть какие-то планы относительно Гвен?

– Собственных – никаких, – нахмурился он.

– Что ж, – облегченно вздохнула она, – слава богу, потому что жениться на Гвен я бы вам все равно не позволила.

Герцог шагнул к ней. Взгляд его был мрачнее тучи.

– Послушайте, мисс Прим, – произнес он сурово, – если бы я вдруг захотел жениться на вашей сестре, вы никак не смогли бы этому помешать!

Луиза молчала. Как ни неприятно было ей признавать это, в глубине души она понимала, что его светлость, к сожалению, прав: власти и влияния в обществе у него гораздо больше, чем у нее.

– Может, и не смогла, – проговорила она наконец. – Но, уж поверьте, приложила все усилия, чтобы хотя бы попытаться!

– Оставим этот разговор, мисс Прим. Я вовсе не собираюсь свататься к вашей сестре. Скажите лучше, как я могу посодействовать ее успеху в обществе?

– Вопрос успеха Гвен в обществе вас совершенно не касается, ваша светлость. Так что оставим и этот разговор. Чем дальше вы будете держаться от нее, тем больше это будет способствовать ее благополучию!

– Вопрос ее благополучия касается меня самым непосредственным образом хотя бы потому, что заботу о нем возложил на меня ваш дядя.

– Мой дядя? – Луиза была удивлена и напугана. – Что же он такое сказал или сделал, что заставил вас…

– Вам этого знать не нужно.

– Что бы там ни было, я все равно продолжаю настаивать, что забота о Гвен не ваше дело.

– Прежде чем покинуть Англию, ваш дядюшка официально, оформив все соответствующие документы, сделал меня вашим опекуном и опекуном ваших сестер, возложив тем самым всю заботу о вашем и их благополучии на меня.

Луиза вдруг почувствовала себя так, словно ей придавило грудь огромной железной плитой.

– Мой дядя уехал из Англии и оставил всех нас на попечение вашей милости? – пробормотала она.

– Вы не ослышались, мисс.

– Я не верю ни единому вашему слову!

– Вы хотите сказать, я все это выдумал?

– Нет, но… Я ничего не знала об этом!

– Не знали, что он решил отдохнуть за границей и переложил заботу о вас и ваших сестрах на меня?

– Нет.

Сердце Луизы бешено колотилось, но она постаралась взять себя в руки.

– Признайтесь: это вы подговорили его так поступить? – поинтересовалась она.

– До сего момента я был уверен, что вы подговорили его.

– Я? С какой стати?

– Я полагал, вам самой не терпится выйти за меня замуж!

– Замуж за вас? Я не вышла бы за вас замуж, даже будь вы весь сплошь золотым или бриллиантовым! Как только мы приехали в Лондон, я вдруг получила письмо от дядюшки, в котором тот заявлял, что уехал из столицы. Но о том, что он покинул страну, я не знала! Оставил нам единственную служанку, миссис Трампингтон… Она уверяет, что понятия не имеет, куда он уехал, и у меня нет основания ей не верить.

– Вы хотите сказать, что вы с сестрами приехали в Лондон совсем одни?

– Не совсем. Нас сопровождала мисс Киндред, которая давно живет в нашей семье в качестве гувернантки. Когда-то она была моей гувернанткой, теперь вот – младших девочек…

– Я полагаю, – герцог сдвинул брови, – Гвен понадобится компаньонка, чтобы сопровождать ее на балах. Об этом ваш дядя тоже не позаботился?

– Как написал дядя в письме, на роль компаньонки для Гвен он назначил сестру своей жены, некую миссис Рамону Колтраст. Но, когда мы приехали сюда, никакой миссис Колтраст мы не обнаружили, и до сих пор она еще не дала о себе знать…

– Мне приходилось встречаться с этой Колтраст, – сухо произнес герцог. – Такой компаньонки я бы и врагу не пожелал!

– Что ж, а я не пожелала бы врагу такого опекуна, как вы! – не скрывая своего презрения, парировала Луиза.

Игра Лилиан, совсем не попадавшей в такт, вдруг начала действовать на нервы ей самой, и Луиза попросила, стараясь говорить в самой вежливой манере:

– Лилиан, не будешь ли так любезна попросить миссис Трампингтон принести абрикосовых пирожных?

– Хорошо, сестренка! – обрадовалась та и отправилась исполнять ее просьбу.

Луиза снова перевела взгляд на герцога, не зная, на кого злиться больше: на самого Дрейкстоуна или на дядюшку, назначившего ей в опекуны этого прожигателя жизни. Сначала ушли в мир иной ее родители, затем брат, а теперь, как оказалось, и дядя скрылся неизвестно куда, оставив ее на произвол человека, с которым она до сегодняшнего дня даже ни разу не встречалась!

– То, что мой дядя не склонен обременять себя заботой о нас, для меня давно не новость, – произнесла она. – Но я, признаться, не ожидала, что вы станете поддерживать его в этой нечистоплотной игре. Будь на вашем месте настоящий джентльмен, он бы непременно отказался!

– Ваш дядя не оставил мне выбора, мисс. Но дело даже не в этом. Между прочим, раз уж на то пошло, настоящий джентльмен обязан исполнять свои обещания. Как я уже неоднократно говорил, я поклялся вашему умирающему брату жениться на вас. Свидетелями той клятвы были не менее дюжины джентльменов, и они до сих пор ждут от меня ее исполнения.

– Я не верю ни единому вашему слову! Моего брата уже все давно забыли, не говоря уже о какой-то клятве, которую вы якобы ему дали.

– Вы ошибаетесь, мисс. На протяжении двух лет, что прошли с тех пор, мне буквально ни дня не давали прохода вопросами, когда же я наконец исполню то, что пообещал вашему несчастному брату. Можно подумать, я горю желанием стать опекуном целой оравы детей, которые целыми днями носятся по дому как угорелые и орут как резаные поросята!

У Луизы даже дыхание перехватило от этих слов.

– Резаные поросята? – медленно, с расстановкой повторила она, глядя ему в глаза. – Вы изволили назвать моих сестер резаными поросятами?!

Дрейкстоун пожал плечами:

– А с кем еще прикажете их сравнить? Орут так, словно за ними гонятся все черти ада!

– Вы… вы чудовище! – задыхаясь от гнева, воскликнула Луиза.

– Это комплимент? – как ни в чем не бывало улыбнулся он.

– Оставьте ваши шутки! Обо мне вы можете говорить что угодно, но когда дело касается моих сестер…

Как ни старался герцог держать себя в руках, от взгляда Луизы не укрылось, как скрежетнули его зубы.

– Я не называл их резаными поросятами. Я сказал «как резаные поросята», мисс!