Сломленный принц - Эрин Уатт

На следующее утро я еле-еле поднимаю себя с кровати, все тело протестует против даже самых простых движений. Честно говоря, вчера вечером я был не в лучшей форме. Да, меня вела слепая ярость, но вот стойкости было недостаточно. Я получил несколько ударов, от которых сейчас морщусь.

Синяк на ребрах слева стал фиолетово-зеленым. Я роюсь в вещах, чтобы достать футболку посвободнее и скрыть место ушиба, а потом надеваю спортивные штаны.

Спустившись на кухню, первым делом я вижу примостившуюся на коленях у отца Брук. Еще только половина десятого, но папина рука уже сжимает стакан скотча, который опять наполнен до краев. Наверное, если бы я был с Брук, то тоже бы пил двадцать четыре часа в сутки, но, черт, почему он не видит ее настоящую?

– Есть новости от детектива? – спрашиваю я у отца.

Он коротко качает головой.

– Пока ничего.

– Меня прямо наизнанку выворачивает, – стонет Брук. – Бедная девчушка, совсем одна.

Она касается папиной щеки.

– Дорогой, тебе следует серьезно поговорить с Истоном о его любви к азартным играм. Ты только представь, каким страшным, должно быть, был тот букмекер, раз так сильно напугал Эллу.

Брук поднимает глаза над папиной головой, встречается со мной взглядом и подмигивает.

Гребаный кошмар, вот что это такое. Я пытаюсь отвлечь себя завтраком. Сандра пришла рано, и в духовке нас ждет стопка гренок и стопка бекона. Я накладываю себе полную тарелку и встаю, прислонившись к столешнице, не желая садиться за стол, где милуются папа и его дьяволица.

Папа замечает это и пересаживает Брук на стоящий рядом стул.

– Садись, Рид. Мы ведь не животные.

Я бросаю на него злобный взгляд.

– Используешь мамины слова против меня? Как подло, – бормочу я и сразу жалею об этом, потому что папа обиженно поджимает губы.

Брук тоже не выглядит особо счастливой, но лишь потому, что ей нравится притворяться, будто Марии Ройал никогда не существовало.

– Гренки еще остались? – голос Себастиана заставляет Брук промолчать.

– Да, давай положу тебе, – предлагаю я. – Сойер спускается?

– Еще нет. Висит на телефоне.

На губах Себа танцует ухмылка. Думаю, Сойер пишет непристойные сообщения Лорен, подружке близнецов.

И мне вдруг вспоминаются подначивания Дэниела.

– Поосторожнее, ладно? – шепчу я Себу, протягивая ему тарелку.

Он хмурится.

– А тебе какое дело?

– По школе ходят слухи. Я не хочу, чтобы кто-нибудь прибежал к папе с этими сплетнями и вас отправили в интернат.

– А ты у нас такой хороший, что не впутываешься в неприятности? – язвительно усмехается Себ.

Я замечаю, что Брук с большим интересом следит за нами, поэтому поворачиваюсь к ней спиной и понижаю голос.

– Слушай, я забочусь о вас и не хочу, чтобы что-нибудь случилось, но ваши маленькие игры никого не одурачат.

– Не суйся не в свое дело. Мы хотя бы не отказываемся от своей девушки и не заставляем ее сбежать. – Наверное, шок от его слов отражается на моем лице, потому что Себ усмехается. – Да, мы знаем, что это твоя вина, а не Истона. Не настолько мы глупые. И о ней мы тоже знаем, – он кивает головой в сторону Брук. – Держи свое идиотское мнение при себе. Ты ничем не лучше нас.

Себ хватает тарелку и уходит из кухни.

– И что это было? – спрашивает отец.

– Мальчишки всегда такие мальчишки, – щебечет Брук.

На ее губах играет неподдельная улыбка. Она получает наслаждение от наших ссор. Она хочет, чтобы мы ссорились.

Я проглатываю еще гренки, хотя в животе такое ощущение, как будто его нашпиговали свинцом. Не знаю, сможет ли наша семья когда-нибудь оправиться после маминой смерти. Меня всегда будет преследовать эта картина: ее тело, распластанное на кровати, безжизненное лицо, холодные остекленевшие глаза. И только когда Элла рядом, шум в голове затихает.

Теперь же наш мир разваливается на части.

* * *

В доме тихо. Я больше не видел ни Себа, ни Сойера. Не хочу даже думать, где сейчас может быть Гидеон. Ну а Ист избегает меня – он не ответил ни на одно мое сообщение, не перезвонил ни разу.

По-моему, он не будет разговаривать со мной до тех пор, пока не вернется Элла.

Около девяти приходит сообщение от Уэйда – в доме Дикона Миллса намечается вечеринка. Но у меня нет никакого желания напиваться, да и вообще находиться рядом с алкоголем, и я отказываюсь от приглашения. Но следом отправляю еще одно сообщение.

Дай знать, если Истон появится там. Не знаю, где он.

В одиннадцать Уэйд отвечает.

Твой брат здесь. В стельку пьяный.

Паршиво.

Я обуваю кроссовки и набрасываю на себя рубашку с длинными рукавами. Осень в самом разгаре, и на побережье стало прохладно. Я задумываюсь, как там сейчас Элла. Тепло ли ей. Хорошо ли она спит. Есть ли у нее еда. В безопасности ли она.

Когда я подъезжаю к дому Миллса, там полно народа. Такое ощущение, что зажигает весь наш выпускной класс. После пятнадцати минут безуспешных поисков Истона я сдаюсь и отправляю Уэйду, которого тоже нигде не видно, новое сообщение.

Где он?

В игровой.

Я прохожу мимо гостиной и направляюсь в огромную комнату, которая помимо прочего служит и бильярдной. Уэйд стоит у стола и разговаривает с парнем из нашей команды. Увидев меня, он ловит мой взгляд и кивает налево.

Я поворачиваюсь в ту сторону. Мой брат распластался на диване, на его коленях примостилась блондинка. Белесые волосы закрывают ее лицо словно занавеска, так что мне непонятно, кто это, но зато видно, как ее губы приклеились к губам Иста. Его рука медленно пробирается под ее юбку. Она хихикает, и я застываю на месте. Я знаю этот смех.

Она поднимает голову, и… да, я вижу Эбби.

– Ист! – ору я из дверей.

Он поднимает на меня свои голубые глаза. Они как будто стеклянные, и щеки раскраснелись – он напился до потери пульса. Круто, ничего не скажешь.