Дезире - значит желание - Барбара Картленд

Корнелия сидела, ругая себя за глупость и одновременно испытывая некое внутреннее возбуждение, какого ранее не знала. Она танцевала с ним, она сидела с ним, с этим мужчиной, которого впервые увидела из окна кареты да так и не смогла забыть.

Гости стали возвращаться с ужина, и Корнелия с облегчением увидела направлявшуюся к ней тетушку. Может, пора ехать домой? Ей хотелось побыть одной, подумать.

— Куда ты дела Дрого? — спросила Лили, как только подошла. Испанский посол во всем великолепии своих регалий сопровождал ее.

— Герцог спустился вниз, — ответила Корнелия.

— Ты очень плохо поступила, ужиная с ним tete-a-tete, — стала выговаривать ей Лили. — Обо мне подумают, что я это позволила. Вам были отведены места за королевским столом, но вы ими пренебрегли. Нам следует быть осторожными, не правда ли, ваше превосходительство? Иначе племянница моего мужа приобретет репутацию легкомысленной девицы.

— Если мисс Бедлингтон сделает что-то не так, то вам стоит лишь попросить за нее, и ее сразу простят, — любезно отозвался посол.

— У вашего превосходительства всегда находятся лестные слова, — улыбнулась Лили.

Больше о герцоге уже не упоминали. Но часом позже, когда они ехали домой, Корнелия вспомнила, что должна была передать.

— Герцог Рочемптон спрашивал, можно ли ему приехать завтра после обеда, — сказала она. — Я ответила, что следует спросить у вас, потому что я не знаю ваших планов, но он ответил, что приедет в три часа.

— Значит, тебе надо быть дома и принять его, — сказала Лили, и Корнелия с удивлением услышала в голосе тетушки что-то похожее на облегчение.

— Что такое? О чем это вы? — спросил лорд Бедлингтон.

Казалось, он дремал в уголке кареты, но сейчас выпрямился и повернулся к жене.

— Я же сказал тебе, что не потерплю Рочемптона у нас в доме, — прорычал он.

— Он приедет к Корнелии, а не ко мне, Джордж.

— С чего бы ему это делать? До сегодняшнего дня он и в глаза ее не видел.

— Я понимаю, дорогой, но мы вряд ли можем ему отказать, если он хочет ее видеть.

— Если ты что-то затеваешь… — начал лорд Бедлингтон, но негодующий возглас жены заставил его замолчать.

— Право же, Джордж, только не при Корнелии! В голосе Лили было столько праведного гнева, что ее муж обмяк в своем углу. Уже лежа в постели, Корнелия задумалась над этим, но ей почему-то не хотелось вспоминать ни о чем, кроме ощущения руки герцога у себя на талии да твердости его ладони, поддерживавшей ее руку.

Засыпая, она думала: хорошо, что она приехала, потому что встретила его, а он — англичанин, важная часть той Англии, которую ей следовало полюбить, как он того хотел.

Корнелия спала, а Лили и Джордж Бедлингтон спорили. Он пришел в спальню к Лили вскоре после того, как она поднялась наверх, и отослал ее горничную, которая очень обрадовалась возможности уйти и лечь спать.

Лили сняла свое изысканное бальное платье и надела белый шелковый пеньюар, отделанный кружевными оборками. В нем она выглядела удивительно молодо, особенно когда распустила свои длинные золотистые волосы.

— В чем дело, Джордж? — раздраженно спросила она. — Я хотела, чтобы Добсон расчесала щеткой мне волосы, а для разговора время уже слишком позднее.

— На моей памяти ты прежде никогда так рано с бала не возвращалась, — возразил ей муж.

— Ну, не могу сказать, что мне понравилось стоять там со всеми этими старухами. — Лили капризно надула губки. Глядя на свое отражение в зеркале, она сказала себе, что выглядит никак не старше двадцати пяти. — Гадко с твоей стороны, Джордж, заставить меня быть дуэньей при твоей племяннице.

— Именно об этом я и хочу с тобой поговорить, — сурово сказал лорд Бедлингтон. — Что за разговоры о визите Рочемптона? Я же запретил ему появляться у нас.

— Право, Джордж, ты непроходимо глуп, — ответствовала Лили. — Ты запретил ему видеться со мной — по совершенно смехотворным и несправедливым причинам. Разумеется, если тебя забавляет быть таким ревнивым, то я никак не смогу тебе помешать, но я ни в коем случае не позволю ставить под угрозу шансы Корнелии из-за каких-то мелочных предрассудков и отвратительных подозрений, для которых нет ни малейших оснований.

— Я не собираюсь снова спорить по этому поводу, — проговорил Джордж Бедлингтон. — Может быть, я и дурак, Лили, но не полный же идиот. Я сказал тебе, что я думаю о тебе и молодом Рочемптоне, вот и все.

— Ладно, Джордж, если ты настроен так думать, то мне больше нечего сказать. Но что касается Корнелии, то это совсем другое дело!

— Что происходит? Корнелия не знает этого молодого наглеца, так зачем ему понадобилось наносить ей визит? Вот что меня интересует.

— Да уж, Джордж, для умного человека ты поразительно туп. Неужели ты не понимаешь, что Корнелия с ее состоянием может выбирать кого захочет среди подходящих молодых людей Лондона?

— Кто так говорит? — спросил Джордж Бедлингтон.

— Я так говорю, — ответила Лили. — И ты знаешь, что я права. Ее состояние никуда не делось, не так ли?

— Разумеется, так, — согласился Джордж Бедлингтон. — Я пока еще не получил всех цифр, но она стоит никак не меньше четверти миллиона.

— А тогда разве ты не видишь, Джордж, — сказала Лили так, словно разговаривала с умственно отсталым ребенком, — что, имея такое состояние, она может выбирать?

— Не хочешь же ты сказать, что Рочемптон охотится за ее деньгами? — возмущенно спросил лорд Бедлингтон.

— А почему бы и нет? — осведомилась Лили. — Ты же знаешь, Эмили всегда жалуется на стесненные обстоятельства. И потом, чем плохо иметь племянницу-герцогиню? Ради всего святого, Джордж, предоставь все это мне и не вмешивайся.

— Ну, не знаю, все это кажется мне чертовски странным, — пробормотал Джордж Бедлингтон и поскреб в седеющих волосах. — Только что Рочемптон волочился за тобой, и вот теперь ты говоришь, что он хочет заполучить в жены мою племянницу. Неужели в целом мире нет других женщин, кроме тех, что принадлежат мне?

— Право же, Джордж, тебе не стоит ломать над этим голову.

С этими словами Лили встала из-за туалетного столика и направилась к мужу. Золотистые волосы струились у нее по плечам, а роскошные формы просвечивали сквозь тонкую ткань пеньюара.

— Не сердись и не упрямься, Джордж, — протянула она притворно-ласковым голосом и похлопала его по щеке только ей одной свойственным жестом. — А теперь мне пора в постель; я смертельно устала, а завтра вечером — бал и прием во французском посольстве.

Джордж Бедлингтон немного постоял в нерешительности, глядя на большую двуспальную кровать, занимавшую альков в дальнем конце комнаты. Лампы под розовыми абажурами по обеим сторонам кровати освещали отделанную кружевом подушку Лили с вышитой монограммой.