Безнадежная любовь - Эльвира Владимирова

— Что же ты сидишь здесь, чуть не плача? — продолжила Лола свой жестокий допрос. — Ну рассказывай, как ты классно сейчас развлекаешься с ней!

Лола запустила пальцы в его волосы, не почувствовав, как раньше, их мягкости и легкости, безжалостно потянула, откинула назад его голову, желая с превосходством и насмешкой заглянуть в глаза. Он, не сопротивляясь, послушно поддался, даже не шевельнул рукой, не попытался обуздать или остановить ее исступленный порыв.

— Детка! Ну что ты разошлась? — его голос был тих и ровен. — Я не хотел тебя обидеть.

Она опять ощутила его угрюмую подавленность, как в самом начале, когда только лишь вывернула из-за угла и заметила одинокую фигуру, злорадно улыбнулась и почти сразу же испытала жалость и сочувствие, провела по волосам, убирая руку.

— Ну и сиди здесь, — досадуя и на себя, и на него, произнесла Лола. — Жди! Авось что-нибудь случится. Чудесное! — она зло усмехнулась и безучастно посмотрела по сторонам. — Ах! Уже и случилось. Вот и появилась она!

Богдан удивленно ощутил, как забыто дрогнуло сердце, и обернулся.

Аня выпорхнула из сгущавшейся темноты светлым радостным мотыльком, улыбнулась с легким смущением.

— Здравствуй!

И поймала мрачный, неприветливый взгляд.

— Ты уверена, что хотела прийти именно сюда?

Она посмотрела недоуменно и немного испуганно.

— Что-то произошло?

Он уставился в землю.

— Ничего… нет.

— Я не понимаю, — Аня опять увидела его глаза.

— Что ты не понимаешь? — прозвучало весьма раздраженно.

— Ничего, — только теперь она догадалась об истинном смысле его слов и добавила: — Нет.

Постояла немножко, ожидая вновь услышать его голос, и не дождалась.

— Я пойду, — не спросила, а констатировала.

— Конечно, — равнодушно согласился он.

Лола, наблюдавшая из-за угла, не знала, чего ей больше сейчас хочется: радоваться или огорчаться. Сумасшедшие! Не понимая друг друга, они пришли к печальному согласию. Каждый говорил сам с собой, не слыша чужих слов и мысленно договаривая за другого. Так им и надо!

Аня медленно удалялась, Богдан сидел на траве и не смотрел ей вслед. Стиснув зубы, закрыв глаза, он заставлял себя терпеть, но мысленно представлял каждый ее шаг и отчетливо слышал легкое шуршание земли под ее ногами.

Внезапное мягкое прикосновение заставило его вздрогнуть. Он открыл глаза.

Всего лишь секунда прошла с того мгновения, как дрогнули веки, всего лишь секунда, когда в неожиданно распахнувшихся глазах обнажилось истинное, тщательно скрываемое, которое раньше можно было лишь почувствовать или угадать. Аня застыла, пораженная.

— Я не могу уйти. Не хочу. Пожалуйста, скажи мне, что случилось.

Он не сдержался, обнял ее колени.

— Ничего. Правда, ничего. Это всего лишь дурное настроение.

Не спрашивай ни о чем. Он не сможет рассказать. Иначе придется выяснять, что это был за молодой человек. А зачем? Бог с ним. Какие могут быть претензии, если через несколько дней они непременно расстанутся и, скорее всего, навсегда?

Ему хорошо с ней, и надо благодарно ловить каждое мгновенье тепла и света, искренности и откровенности. И не все ли равно, с кем встречается она в другое время, кому дарит свою любовь и нежную ласку? Сейчас она его, и он счастлив с ней.

Лола все еще стояла за углом, тесно прижимаясь к холодной стене, изумленная, не в силах двинуться с места. Она не верила своим глазам. Кто это? Неужели Богдан — циничный, безжалостный, неуправляемый, неприручаемый, никогда не связывавший себя чувствами и обязательствами? Как он обнял ее колени! Словно бродячий пес, которого приласкали, пригрели, привели в дом, готовый теперь в бесконечной преданности ноги лизать приютившему его человеку. Что сделала с ним эта девочка? Чем она обладает таким необыкновенным, отчего это дикое, необузданное создание трепетно замирает рядом с ней? Как хорошо, что скоро она уедет!

Аня лежала на животе, время от времени беззаботно помахивая в воздухе ногой, что-то чертила на песке, пересыпала в ладонях мелкие камешки. Богдан вытянулся во весь рост и пытался смотреть в небо. Но солнце слепило глаза. Он жмурился, упрямо не желая смыкать веки. Он хотел все видеть и слышать.

Аня на мгновенье оторвалась от песка.

— А когда ты был мальчишкой, тебя как называли?

Богдан не шевельнулся, но, чуть помедлив, сообщил:

— Данька.

— Здорово!

Аня пару раз произнесла его имя, немного меняя интонации, с интересом вслушиваясь в звучание. Богдан повернулся к ней.

— Скажи еще.

Аня посмотрела ему в лицо и еще раз произнесла, но уже не для себя, специально для него:

— Данька!

Скорее всего, даже позвала — тихо, нежно и чуть вопросительно.

Богдана обдало жаром, который был гораздо сильнее солнечного, дыхание сбилось.

Он перевернулся на живот и спрятал лицо. Опять она невзначай, не ставя перед собой определенных целей, проникла в самое сокровенное, куда никто посторонний не имел доступа.

Вдруг он почувствовал легкое прикосновение, ее рука скользнула по плечу, стряхивая песчинки.

— Смотри!

Богдан поднял голову. Аня писала на песке его имя.

— Смотри, — повторила вновь. — Богдан. Кончается на «ан». А теперь… — она снова рисовала на песке буквы, начертила свое имя и прочитала по слогам: — Ан-на. Как будто мое имя начинается из твоего. Удивительно. Да?

Он мгновенно согласился, не раздумывая особенно над смыслом ее слов, придвинулся ближе. Аня прислонилась щекой к его руке и улыбнулась.

Проснувшись утром и пересчитав находящихся в наличии подруг, Жанна, видимо, взволнованная только что увиденным сном, озабоченно поинтересовалась:

— Когда кто в последний раз видел Аньку?

— Не помню, — честно призналась Настя.

— Да ладно вам! — примирительно воскликнула Ольга. — Человек отрывается на всю катушку. Когда еще представится такой шанс? Солнце, море, чудный мальчик и никаких родителей.

— Ага, — Жанка философски усмехнулась и потянулась за расческой. — Сначала месяц развлечений, потом год мучительных воспоминаний. Хорошо еще, если только воспоминаний.

— Все-таки Анька сильно рискует, — уверенно заявила Настя. — Связалась с такими людьми. Нет, я бы ни за что не стала, — она поджала губы и отрицательно замотала головой. — Пропадает целыми сутками, а мы даже не знаем, где она, что с ней. Может, что-то плохое случилось, а мы тут сидим, как идиотки, и болтаем.

Вообще-то Оля тоже тревожилась из-за вечного Аниного отсутствия, но сразу же горячо принялась доказывать в какой-то мере и себе: