Повезло в любви - Барбара Картленд

— Да-да, — радостно закивал Уальдо. — Их прежде много было. Несколько еще осталось, но почти всех уничтожили самым возмутительным образом. А на ранчо вы увидите такое количество скота, что, наверное, никогда больше не захотите есть мясо!

Он засмеялся. Его молодость и жизнерадостность были настолько заразительны, что лорд Харлестон не смог не рассмеяться в ответ.

— Но прежде всего вам следует посмотреть Денвер, — продолжал Уальдо. — Мы подготовили для вас несколько сюрпризов.

Лорд Харлестон напрягся. Интересно, что еще за сюрпризы? Но тут экипаж повернул на главную улицу города, и лорд Харлестон увидел, как навстречу едет коляска, запряженная четверкой лошадей, которой правит женщина.

Рядом с дамой в коляске сидели еще шесть весьма привлекательных молодых женщин, одетых элегантно, но слишком пышно. У двух на головах были небольшие шляпки с кружевными полями, защищающие от солнца.

Зрелище было настолько удивительным, что лорд Харлестон молча уставился на них. Когда четверка приблизилась, он обратил внимание, что женщина, сидящая на месте кучера, необычайно красива.

— Кто это? — спросил он.

Уальдо захихикал.

— Я так и думал, что они удивят вас.

— И это им удалось, — кивнул лорд Харлестон. — А женщина-кучер великолепно управляется с лошадьми.

При этом он подумал, что даже припомнить не может, когда в последний раз видел женщину, управляющую четверкой.

У дамы на козлах были большие темные глаза, пышные темные волосы, алые губки и длинные черные ресницы.

Когда экипажи поравнялись друг с другом, лорд Харлестон решил, что эти дамы, очевидно, актрисы или представительницы более древней профессии.

Весело смеясь, женщины приветствовали Уальдо, который в ответ помахал рукой. Столь забавное зрелище лорд Харлестон никак не ожидал увидеть в Денвере.

— До вечера, Уальдо! — крикнула одна из женщин.

— До вечера Бесси!

Экипажи разъехались, и лорд Харлестон взглянул на своего попутчика, ожидая объяснений.

— Не знаю, слышали ли вы о «Ряде»в Денвере? — спросил Уальдо.

— Ряд? — переспросил лорд Харлестон.

— Да, наверное, это слишком западное выражение, — кивнул Уальдо. — Вы, полагаю, назвали бы это улицей красных фонарей.

— Я так и подумал, — кивнул лорд Харлестон, — но я никогда еще не слышал, чтобы это называли «Ряд».

— А мы еще говорим «Аллея», — пояснил Уальдо. — Это улица, на которой располагаются публичные дома, варьете, салуны и казино.

— Они, безусловно, очень изобретательны в своей рекламе, — сухо заметил лорд Харлестон.

— Это Джерни Роджерс придумала развозить свой «товар» по городу. Она, как видите, настоящий специалист во всем, что касается лошадей. Не важно, едет она верхом или управляет экипажем.

— Да, я заметил, — кивнул лорд Харлестон.

— Она приехала сюда только в прошлом году, — продолжил Уальдо, — а до этого была известна, как самая прекрасная «мадам»в Сент-Луксе.

— Тогда, я полагаю, жители Денвера считают, что им крупно повезло, — усмехнулся лорд Харлестон.

— Пари держу, что так! — воскликнул Уальдо. — Она придала «Ряду» настоящий класс, а когда я приведу вас в ее дом на Рыночной улице, бьюсь об заклад, лучше вы не найдете ни в Париже, ни в любом другом городе Европы.

Лорд Харлестон уже собрался сказать, что у него нет никакого желания посещать дом терпимости, поскольку подобные заведения нагоняют на него хандру, но подумал, что это будет звучать слишком напыщенно, да к тому же, если поехать, он сможет получше узнать денверские развлечения.

Впрочем, он не ожидал увидеть в Денвере столь забавное существо, как Дженни Роджерс.

Видимо, пологая, что эта тема весьма интересует собеседника, Уальдо принялся объяснять, как в Денвере все устроено для мужчин, которые спускаются с гор или приезжают из прерий.

Все это было совершенно не похоже на то, что происходило в Лондоне или Париже, и лорд Харлестон слушал его с интересом.

— Мы — новый город, — говорил Уальдо, — и поэтому дома развлечений и публичные дома располагаются рядом, на одной улице, но, ваша светлость, вы увидите, что публичные дома в горах Колорадо обычно представляют собой простое здание, где есть дверь и одно окно, выходящее на улицу.

Он замолчал и, поскольку лорд Харлестон тоже хранил молчание, добавил:

— Они дешевые и жуткие, девочки из этих домов по ночам надевают коротенькие платья с глубоким вырезом и высовываются из окон, зазывая клиентов.

— Полагаю, таких домов много в каждом шахтерском поселке, — заметил лорд Харлестон.

— Конечно, — согласился Уальдо, — но веселые дома Денвера дарят нам истинное развлечение.

Лорд Харлестон приподнял брови в немом вопросе, и Уальдо пояснил:

— В лучших домах есть две или три гостиные, в каждой стоит рояль, есть также зала для танцев. В некоторых имеются даже банкетные залы, а еда там более изысканная, чем в лучших отелях.

Лорд Харлестон выглядел удивленным.

Уальдо продолжал:

— В нашем городе есть два воистину великолепных дома.

Один принадлежит Матти Силке, которая была некоронованной королевой «Ряда», пока не появилась Дженни. Теперь ей пришлось потесниться.

Уальдо наверняка рассказал бы что-нибудь еще, если бы в этот момент они не подъехали к удивительно большому и внушительному зданию, которое, как объяснил молодой человек, и было домом его отца.

Лорд Харлестон сразу отметил архитектурные особенности французского шато в сочетании с церковным шпилем и дымоходами, напоминающими триумфальные арки.

— Надеюсь, вам будет здесь удобно, ваша светлость.

— Не сомневаюсь, — кивнул лорд Харлестон, — и с нетерпением жду встречи с вашим отцом. А дома ли сейчас ваша матушка?

— Нет, она на ранчо вместе с отцом, — ответил Уальдо. — И поскольку сейчас мы одни, то можем развлечься.

Он бросил быстрый взгляд на лорда Харлестона, проверяя, не прозвучало ли это слишком фамильярно, затем, успокоившись, продолжил:

— Отец и мать не одобрили бы, если бы узнали, что я показываю вам веселую сторону Денвера, такую, как заведение Дженни Роджерс, но не думаю, что ваша светлость предпочли провести время за беседой с членами городского собрания, слушая, как они улучшают корм для скота!

— Боже сохрани! — воскликнул лорд Харлестон, и оба рассмеялись.

Внутреннее убранство особняка Альтманов было столь же эклектичным, как и фасад. Многочисленные растения в кадках, тяжелые бархатные занавеси, украшенные внизу мохнатыми кистями, статуи и картины, от которых лорда Харлестона бросало в дрожь… Впрочем, восточные ковры и мебель были на удивление хороши.