Именинница - Пенелопа Дуглас

– Я не стала бы танцевать для тебя, даже если бы ты заплатил мне миллиард долларов, а твой член на вкус был бы как вишневый леденец, – выплевывает она. – Держись подальше от моей сестры. А лучше вообще забудь о ее существовании.

Борясь с накатывающей тошнотой, мне не сразу удается прийти в себя. И к тому времени, когда мне удается подняться на дрожащие ноги, Кэм нигде нет.

Как и моей сотни баксов.

* * *

– Ты же не влюбился в нее? – спрашивает Датч.

Я как раз заканчиваю складывать в гараж коробки со всем необходимым для моего нового проекта. Он уже четвертый на этой неделе, потому что я стараюсь занять себя чем-нибудь, когда не на работе.

Датч, наклонившись вперед и уперев руки в колени, сидит на садовом стуле, который вытащил на подъездную дорожку, и наблюдает за мной. Думаю, он представляет меня слоном в посудной лавке, который вот-вот все разнесет к чертям собачьим.

Прошло уже девять дней с тех пор, как я видел сына или Джордан, и с каждым прошедшим днем мне кажется, что они все сильнее отдаляются от меня. Словно я потерял Коула и никогда не существовал для нее.

Поэтому любая надежда, которая жила во мне, быстро испаряется.

Я звонил, писал и оставлял голосовые сообщения им обоим, но единственное, что у меня есть на данный момент, – это адрес базы Коула, который я выпытал у его вербовщика. И вчера я впервые отправил ему письмо.

Что касается Джордан, единственное, что мне удалось узнать, – что она в порядке. Датч узнал от своей жены, которая выведала у Шел, что Джордан уехала из города навестить друзей и у нее все хорошо.

Но вернется ли она?

Я перестал звонить ей несколько дней назад, потому что она явно не хочет со мной разговаривать, а еще стараюсь уважать ее желания, но… Если бы она позвонила мне прямо сейчас, я забрал бы ее даже с Луны и дал бы все, что она попросила бы, и так будет до конца моей жизни.

– Пайк, ты же не можешь жениться на ней, – заявляет Датч так, будто знает, о чем я сейчас думаю. – Ты ведь понимаешь это, да?

Я стою к нему спиной, вешая на верстак ненужные инструменты, которые до этого свалил на стол.

Девять дней назад я с ним согласился бы. И сказал бы, что он прав.

Люди будут судачить о нас. Хотя они, скорее всего, уже о нас говорят. Люди посчитают, что это неприлично и неправильно, ее одноклассники станут подшучивать над ней, и никто не воспримет наши отношения всерьез. А потом всем городом станут обсуждать, что она слишком молода, а еще сменила сына на отца.

Но сейчас я уже не так уверен в этом. Кого волнует, что думают люди? Мы справились бы с этим, ведь друзей у Джордан так же мало, как и у меня. И стоит ли переживать о том, что скажут незнакомцы?

Мы будем офигительно счастливы, и в конце концов люди найдут новый повод для обсуждения.

Джордан хотела меня. Хотела любить меня.

Она была готова бороться за нас.

– Она другая, – покачав головой, не соглашаюсь я.

– Нет, это не так, – возражает Датч. – Она молода и полна надежд. И мы были такими же раньше.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на него, он редко не поддерживает меня.

Поэтому я внимательно слушаю его слова.

– Для нее все в новинку, и ей еще многое предстоит испытать, – говорит он. – Джордан радуется жизни и заставляет тебя вспомнить, каково это. Мы тоже были такими, пока не выросли и не поняли, что не станем летчиками-истребителями, спасающими мир, или королями Уолл-Стрит, разъезжающими на длинных лимузинах. – Датч тихо смеется и откидывается на спинку стула. – Но потом появились счета, которые нужно было оплачивать, и обязанности, которых с годами становилось все больше.

Он опускает глаза, но я вижу все эмоции на его лице. Он любит свою жизнь и обожает жену с детьми, но, если бы мы могли вернуться назад и исправить хотя бы одну вещь в прошлом, мы бы тут же решились на это.

Но мы все еще сидим здесь и, к сожалению, разучились с нетерпением смотреть в будущее.

– Послушай, мужик. – Он вновь смотрит на меня. – Тебе было весело с ней. И я не осуждаю тебя за это. Если секс хорош, то почему бы не наслаждаться друг другом. Но ты должен подумать о будущем и понимать, что так будет не всегда. – Нахмурив брови, он замолкает на мгновение. – Через десять лет она проснется и увидит в Интернете фотографию школьной подруги, которая путешествует по Непалу или где-то еще, а потом осмотрится по сторонам и поймет, что застряла в этом городке с двумя детьми и пятидесятилетним мужем, большая часть жизни которого уже прошла.

Я молчу, но его слова оседают у меня в животе словно кирпичи.

– Думаешь, она не пожалеет, что выбрала тебя, осознавая, что ее лучшие годы почти прошли? – спрашивает он.

Но не ждет от меня ответа, потому что и сам знает, что прав.

Через десять лет она все еще будет молодой и красивой, а я буду заслуживать ее еще меньше, чем сейчас. Я не смогу ей дать все, чего ей захочется, несмотря на то что мое эго с этим не согласно.

Джордан достойна чего-то большего. Она умна, сильна и стоит всего в этом мире. Она заслуживает жизни, которая уже давно прошла мимо меня.

Кто-то другой даст ей то, чего не могу и никогда не смогу я. И, хотя от одной этой мысли к горлу подкатывает тошнота, я знаю, что с ним она будет счастливее. А именно этого хочется мне. Она проведет жизнь с кем-то другим, и это будет жизнь, которой она заслуживает.

Датч уходит, а я закрываю гараж, захожу в дом и сразу же направляюсь на второй этаж. Добравшись до спальни Джордан, останавливаюсь у открытой двери. Легкий ветерок колышет листья за ее окном.

Здесь сохранился ее слабый аромат, а на подушке в кресле все еще не разгладилась вмятина от ее тела.

Но я не переступаю порог. Это не моя комната и не моя девушка. Она где-то там и живет своей жизнью. Так что мне нужно сделать то же самое.

Хватит. Пришло время поступить правильно.

Взявшись за ручку, я в последний раз вдыхаю ее запах.

А затем закрываю дверь.