Сплит (ЛП) - Дж. Б. Солсбери

Я опускаю нас на пол и снимаю с нее джинсы и трусики, отбрасывая их в сторону, прежде чем последовать ее примеру. Она открывается для меня, приглашает в колыбель своего тела и окутывает тем спокойствием, которое может дать только она.

— Мне жаль, что я так надолго пропал. — Я прижимаюсь своим лбом к ее, пока мы двигаемся вместе в медленном и размеренном темпе, впитывая каждое скольжение и ощущение. — Я никогда больше этого не сделаю, клянусь. Я просто подумал…

Она прижимает кончики пальцев к моим губам, и я останавливаю свой ровный ритм толчком.

— Больше никаких сожалений. Отныне мы смотрим только вперед, помнишь?

— Только вперед… — мои слова превращаются в стон, когда я снова начинаю двигаться в ней.

Я пытаюсь действовать медленно, заставляю себя сохранять контроль над непреодолимым желанием заявить на нее свои права с дикой самоотдачей. Нежные звуки, срывающиеся с ее губ, подобны топливу для моих мышц. Она обхватывает мои икры своими и выгибает спину, используя свое положение, чтобы принять меня глубже. Одобрительный рык вырывается из моего горла, и когда она облизывает мои губы, моя сила воли ослабевает.

— Шай. — Это должно быть выговором, но звучит скорее как предупреждение.

— Ты дрожишь. — Укол ее ногтей на моей спине заставляет мои бедра двигаться вперед. — Перестань сдерживаться.

Я обхватываю ее лицо дрожащими руками.

— Не хочу сделать тебе больно. — Моя кожа липкая от пота из-за попытки взять себя в руки.

— Ты этого не сделаешь. — Она сжимает мою задницу обеими руками, и последняя ниточка моей сдержанности рвется.

Я приподнимаюсь на локтях, упираюсь одним коленом в пол и полностью отпускаю себя. Она задыхается у моей шеи и шепчет мое имя, как молитву. Бьется подо мной, пытается высвободиться, но я прижимаю ее к себе, пока вращаю бедрами в наказывающих толчках, подводя ее к краю только для того, чтобы отступить и дать ей разозлиться.

— Гейдж, пожалуйста…

О, как я люблю, когда она умоляет.

Поставить такую сильную женщину, как Шайен, на колени с голодом, который могу утолить только я, заставляет меня чувствовать себя самым могущественным мужчиной на свете.

— Когда я буду готов.

Она издает горловой звук, который наполовину похож на рык, а наполовину на стон, и я улыбаюсь ей в губы. Это игра, в которую мы всегда играем, борьба за власть, которой мы наслаждаемся. С каждым наполненным удовольствием стоном и дрожью ее тела я чертовски схожу с ума от желания кончить. Прижимаясь своими бедрами к ее, мы вместе перестаем дышать, прежде чем нас бросает в ослепляющий экстаз.

Она сжимает меня в тисках рук и ног. Звезды пляшут перед глазами, и кажется, что все счастливое дерьмо, которое я когда-либо испытывал, обрушивается одним ошеломляющим взрывом.

Мое сердце колотится в груди, пока я мягко покачиваюсь внутри нее, уговаривая вернуться ко мне. Ее веки трепещут, а ноги безвольно опускаются на пол. Я утыкаюсь носом в ее шею и задерживаю дыхание, пока парящее чувство начинает исчезать.

Прикосновение к моему подбородку приближает мое лицо к ее.

— В следующий раз не пропадай так надолго.

— Если это будет моим приветствием, то я буду приходить и уходить в течение каждого дня, — отвечаю ей, прижимаясь поцелуем к распухшим губам.

— Мне бы этого хотелось. — Она улыбается, и это мило и невинно, и так чертовски наполнено любовью, которая наполняет и переполняет мою грудь.

— Спасибо тебе за то, что любишь Лукаса… за то, что любишь нас. — Я прочищаю горло. — Ты заслуживаешь самого лучшего, что может предложить эта жизнь. Заслуживаешь стабильности и надежности, и я знаю, что больше всего на свете Лукас хочет дать тебе это.

Ее кончики пальцев выводят узоры на моей спине, пока она задумчиво смотрит на меня.

— Все, чего я хочу, — это тебя. Всего тебя и все прекрасное, что делает тебя тем уникальным и замечательным человеком, которым ты являешься. Дай мне это, позволь себе просто… быть. Не только потому, что это то, что я люблю в тебе, но и потому, что это правильно. Никто не должен так упорно бороться за то, кто он есть, Гейдж. Особенно ты.

— Шайен Блу Дженнингс, ты — воплощенная мечта. — Неохотно я делаю то, что должен, чтобы доказать Шай, что мы дадим ей желаемое. Не только потому, что наша жизнь вращается вокруг заботы о ней и удовлетворения всех ее желаний, но и потому, что она права. После многих лет борьбы и пряток мы наконец-то нашли любовь и принятие другого человека, и именно в ее любви мы стали свободными.

Я делаю последний вдох, наслаждаюсь ощущением соединения наших тел, а затем проваливаюсь обратно в темноту.

Лукас

Я моргаю и смотрю вниз на Шайен, которая наблюдает за мной с озорной улыбкой.

Ищу в голове ключ к разгадке того, что происходит, пока я находится в темноте, и не нахожу ничего.

— Что он сделал?

Она смотрит вниз на наши обнаженные тела.

— Ты имеешь в виду… помимо очевидного?

Я знаю, что мы занимались любовью еще до того, как выхожу из темноты, это все равно, что знать, что солнце светит, когда ты стоишь внутри. Но выйти на солнце, по-настоящему почувствовать его на своей коже — это совсем другой вид знания. И когда я прикасаюсь губами к губам Шайен, чувствую, как ее тело прижимается к моему, это все равно, что выйти на солнце.

— Твоя улыбка напоминает мне улыбку Бадди, когда он принес нам ту мертвую белку.

— Ты имеешь в виду гордая и, может быть, немного самодовольная?

Я отстраняюсь как можно дальше, чтобы уловить всю красоту ее лица, мои глаза блуждают по каждой частичке, которую я запоминаю и откладываю в своем мозгу.

— Ты достучалась до него.

Ее бедра раздвигаются шире, и она целует меня с такой настойчивостью, что у меня перехватывает дыхание.

— Вы, ребята, делитесь.

Двигаюсь внутри нее, показывая, как сильно я это одобряю, и хотя в моем сознании есть сомнения в нахождении с ней вот так, чувствуя удовлетворение, сочащееся из нее, я уверен, что все будет хорошо.

— Как можно скучать по тебе, когда тебя не было совсем недолго?

— Не знаю, но понимаю. Я тоже скучал по тебе.

— А Гейдж вернется?

Вижу беспокойство по поводу его исчезновения, но ей не о чем волноваться.