Последняя из рода сирен - Мария МакГальма

— Что ж… — Черный Бог вздохнул. — Даже не спросишь напоследок мое имя?

— Я знаю, что людям запрещено знать настоящие имена Богов. Для меня ты — Бобик.

Черный Бог наклонился к моему уху. — Мое имя Тангер.

Мое сердце от чего-то вздрогнуло.

Окружающий мир смазался. Всего миг и мы стоим рядом с антрацитовом алтарем. Асфар появился откуда-то сбоку. Он врезался в Черного Бога, заставляя того отступить к колоннам подальше от меня. Его клинки ударились о щитки на предплечьях. Звякнула сталь.

— Куда ты посмел ее утащить? — Асфар продолжал наступать, выплескивая свою ярость наружу. Черный Бог отпрыгнул в сторону. На его лице появилась надменная улыбка.

— Ты с ней не совладаешь, щенок.

Асфар внезапно успокоился. Он бегло осмотрел меня на предмет ран и увечий, и потом обратился к моему похитителю. — В твоих словах я слышу отчаяние. Даже на секунду стало тебя жаль. Убирайся. Тебе в этом мире делать нечего.

Черный Бог хмыкнул. — Еще увидимся. Эгги и Археона я заберу с собой.

— Даже не вздумай! Археона забирай, но Эгги мой! — зарычал капитан, направляясь к Богу. — Он будет страдать столько, сколько я решу!

— У тебя он отдыхает. Страдать его заставлю я. — это было произнесено таким тоном, что меня передернуло. — Они оба будут страдать.

— Заберешь куда? — воскликнула я, переминаясь с ноги на ногу.

Черный Бог перевел свой взгляд на меня. — Ты свободна, Саента. Считай, с этой минуты ты больше не являешься собственностью Археона. Но и фамилия ди Морис тоже не оставила тебе приданного. Твой дядя не упоминал твоего имени в завещании.

— Ей есть где жить. — вмешался Асфар и получил в награду презрительный взгляд.

— Ты заберешь их куда? — вновь спросила я.

Черный Бог кинул на меня нечитаемый взгляд, но не ответил. Клубни тьмы накрыли его с головы до ног, и он исчез. Просто растворился в воздухе.

Глава 68

Асфар кинулся ко мне. — Он ничего тебе не сделал?

Его теплая ладонь прижалась к моей щеке.

— Нет. Лишь предупредил, что его божественная кровь заставит меня измениться. Сказал, что мои амбиции будут расти.

— Мне нравятся буйные. — усмехнулся Асфар. Его руки притянули меня за талию, и я с наслаждением прижалась к его телу. — Если захочешь, я завоюю для тебя этот мир.

Я задрожала от желания, понимая, что он говорит это абсолютно серьезно.

— Мне это не нужно. — прошептала я. — Как думаешь, куда он их забрал?

— Сначала надо убедиться, что забрал. — фыркнул капитан, сообразив, о ком я спрашиваю.

— Думаю, забрал. Только куда?

— Боги могут ходить меж мирами. Черт его знает, что он задумал…

— А что с твоим ребенком и Аминой?

Асфар сглотнул. — Они не выжили. Честно говоря, не уверен, что она была беременна. Лживая Богиня запудрила ей мозги, чтоб она беспрепятственно давала доступ к своему телу.

— Мне жаль… — произнесла я. — А… А что с Хавьером?

— Он в тюрьме. Я решил высадить его с химерой на необитаемый остров.

— Это жестоко…

— Не жестче чем перевозить смертоносное создание в хрупком деревянном ящике и уповать на то, что оно будет сидеть тихо и никого не сожрет. Пусть Хавьер на своей шкуре прочувствует какого это, когда тебя пожирают живьем.

Я замолчала, раздумывая над его словами.

— Зачем тебе Черный Рынок в Форт-Акколе? — вспомнила я.

Мужчина вздохнул и почесал шею. Он так делал каждый раз, когда что-то обдумывал.

— Саента… Ты не сможешь создать идеальный мир, как бы сильно этого не хотела. В каждом человеке живет тьма. На том рынке все происходит по согласию. Пойми, кому-то нравится отдаваться мужчинам за деньги. Кому-то нравится сдавать кровь, чтоб потом спустить деньги на выпивку и потом весь день проваляться на пляже. Мы предлагаем работу и кров всем, но иногда некоторые люди хотят жить так, как они хотят. Везде царит порядок и гармония. У нас нет убийц и насильников — это жестоко карается. Но от темного мира ты избавить остров не сможешь. Я защищаю всех, кто живет в Форт-Акколе… Когда-то я принял для себя решение: если не могу искоренить этот темный мир — мне надо его возглавить и начать контролировать. Когда вернемся — сможешь поговорить с каждым, кто живет на Черном рынке. Мне скрывать нечего. А что касается химеры — да, люди хотят зрелищ. Меня уговорили парни показать ее людям, на вырученные деньги они смогут залатать дырявые шатры. Эта жуть всегда накормлена и сыта. Стальные прутья толщиной в три пальца ее сдержат. Знаю, что она тогда тебя учуяла и взбунтовалась, но выбраться так и не смогла. Не переживай.

Асфар провел ладонью по моим волосам.

— Тебя тревожит еще что-то. Расскажи.

— Асфар… — я облизала пересохшие губы. — Черный Бог сказал, что я не смогу иметь детей. Не смогу выносить. Мое тело будет отторгать плод. Я решила, что ты должен знать.

О том, что могу забеременеть только от Бога, я отчего-то умолчала.

Руки Асфара замерли, а потом продолжили свое путешествие по спине.

— Ты тревожилась из-за этого? — тихо спросил он. — Я боялся, там что-то серьезное.

— То есть, по-твоему, это не серьезно? Ты никогда не хотел детей? — я вскинула голову.

— Не так сказал. — Асфар улыбнулся мне грустной улыбкой. — Саента, я пожил достаточно. Я хоронил многих своих друзей и видел много оттенков самой разной любви. Мне встречали пары, которые не могли иметь собственных детей, но они могли удочерить сиротку или воспитать беспризорного сына. Сила любви к этим детям была столько же велика, будь они собственными. Все дело в отношении. Ты слишком молода, тебе незачем расстраиваться по этому поводу. Я хочу быть рядом с тобой, Саента. Я хочу быть твоим. И если потом ты захочешь детей — в этом мире много тех, кто лишился родителей. Воспитаем их вместе. Только, чур, и девочек, и мальчиков, мы обучим сражаться на кинжалах. Навык слишком важный, нужно уметь за себя постоять.

Я крепко обняла его за пояс. Слезы быстро намочили его разорванную рубашку.

— Ну что ты… — Асфар поднял мой подбородок двумя пальцами и стал снимать слезинки губами.

— Ты очень умный и добрый. Ты великодушный и совсем не злой, как я решила это при первой встрече… — я разревелась, уткнувшись ему в подмышку.

— А ты решила, что я злой? — задорно спросил Асфар.

— Да. Злой, жестокий, наглый, чрезмерно самоуверенный, властный… — мой рот заткнули поцелуем. Сразу стало жарко. У меня