Всегда твой - Кай Хара

Разочарование, которое я испытываю, находясь так далеко, сводит с ума. Я беспомощен и словно зверь в клетке мечусь по гостиничному номеру.

Одно дело, когда она не отвечала на мои сообщения, — потенциально я мог бы объяснить это. Но блокировать меня? Это подтверждение того, что что-то очень не так, и я больше ни секунды не проведу здесь, не выяснив, что происходит дома. К черту эту сделку, мне все равно не следовало приезжать.

Я звоню отцу и сообщаю, что сажусь на самолет и возвращаюсь в Женеву. Я кладу трубку, когда он начинает проклинать меня по телефону, и обрываю его тираду. Далее я звоню пилотам и говорю, что хочу вылететь через два часа.

Следующие пятнадцать часов кажутся самыми долгими в моей жизни, растянутыми на целую жизнь в раздумьях о том, что может быть не так. Это невыносимо, и когда я наконец приземляюсь в Женеве, я сопротивляюсь желанию встать на колени и поцеловать землю.

* * *

Я преодолеваю ступеньки своего дома по три за раз, торопясь найти Роуга или Риса, чтобы они рассказали мне, что знают о Сикс, когда кто-то окликает меня по имени.

— Прости, Клэр, я не могу сейчас говорить. — Я говорю ей, продолжая подниматься по ступенькам, пока не оказываюсь на лестничной площадке.

Я слышу, как она взбегает по лестнице вслед за мной.

— Подожди, я думаю, ты захочешь это увидеть.

— Позже, мне нужно найти Роуга. Ты его не видела? — спрашиваю я, шагая по коридору. Я удивлен, что она продолжает идти за мной.

— Это от Сикстайн.

Слова останавливают меня на месте. Я поворачиваюсь и наконец-то смотрю на нее. Она немного запыхалась и крепко сжимает в руке белый конверт. Это типичный прямоугольный конверт, только не плоский, как было бы, если бы в нем лежали бумаги. Я могу различить очертания чего-то трехмерного, зарытого внутри.

— Она приходила вчера и дала мне этот конверт, — говорит женщина, протягивая его мне.

Мои пальцы смыкаются вокруг него, и я беру его в руки. Что бы ни было внутри конверта, оно имеет определенный вес.

— Она что-нибудь сказала, когда отдавала тебе это? Выглядела ли она нормально?

Она беспокойно переставляет ноги и возится с нижней половиной фартука, и очевидно, что она знает больше, чем говорит. Конверт надежно запечатан, поэтому она его не открывала, но что-то подсказывает мне, что она знает, что внутри, даже не имея на то необходимости.

— Она выглядела хорошо. Здоровой, я имею в виду. — Она говорит, не встречая моего взгляда. — И она сказала. — Отдай ему, он поймет, что это значит.

Я склоняю подбородок в знак благодарности и отстраняю ее. Когда она уходит, я разрываю верхнюю часть конверта и переворачиваю его, вытряхивая все, что в нем находится.

Когда предмет падает в мою раскрытую ладонь, мое настроение темнеет так резко и полностью, что кажется, будто природа реагирует вместе со мной. Небо чернеет и становится грозовым, заглушая солнечное тепло. Ветер и молнии хлопают вдалеке, подчеркивая ярость, которая накатывает на меня.

Потому что зажатое между пальцами рубиновое кольцо, ярко отражающее жажду крови в моих глазах, — это обручальное кольцо Сикс.

ГЛАВА 47

Сикстайн

Узнав о предательстве Феникса, я держала себя в руках лишь до тех пор, пока он не покинул мою квартиру. Только тогда я сломалась. Слезы полились, не переставая, в течение трех дней. Как я ни старалась сдержать их, они свободно лились по щекам каждый раз, когда мои мысли возвращались к Фениксу.

А они часто возвращались к нему. Он постоянно занимал мои мысли, чему отчасти способствовали многочисленные сообщения, которые он присылал мне, и его тексты становились все более и более взволнованными с каждым, оставленным без ответа, пока я больше не могла этого выносить.

Устав видеть меня в клочьях и не имея возможности ничем помочь, Беллами наконец взяла мой телефон и заблокировала его. Потом они втроем пригласили меня на ужин с суши, где мы выпили слишком много саке.

Или, по крайней мере, некоторые из нас. Нера спотыкается, когда мы входим в квартиру, и ее нога задевает коврик.

— Осторожнее, — говорю я, подхватывая ее под локоть, пока она не рухнула на пол.

— Спасибо, детка, ты лучшая. — Она говорит, приземляясь влажным поцелуем на мою щеку, и пьяно обхватывает меня за шею.

Она на полголовы выше меня, поэтому движение получилось немного неловким и заставило меня прижаться спиной к стене. Я не могу не хихикнуть, представляя, как мы, должно быть, смотримся, когда я с трудом удерживаю ее на ногах.

— Ты только что рассмеялась? — спрашивает Тайер, ее рот комично раскрывается. Она включает свет, заливая все вокруг ярким светом, пока мы устраиваемся на кухне.

— Я тоже это слышала. Можешь повторить это еще раз, чтобы мы убедились, что у нас не было галлюцинаций одновременно? — спрашивает Беллами, оттаскивая Неру от меня и помогая ей сесть.

Я улыбаюсь им, наливаю себе стакан воды и пью. Тайер огибает островок и подходит ко мне, обнимая меня.

— С тобой все будет хорошо, ты ведь знаешь это, правда? — говорит она, отстраняясь.

— Да.

— Что я тебе говорил о том, что ты должна носить свое кольцо? — леденящий душу голос раздается из темноты.

Мы все четверо вскрикиваем в унисон и оборачиваемся, чтобы увидеть, как Феникс выходит из тени, окутывающей его, на освещенное пространство кухни.

Его внезапное присутствие сталкивается со всеми моими недавно и небрежно построенными защитами, разрушая их одним лишь вопросом. Нервы подкатывают к горлу, терзания мучительно обхватывают сердце и сжимают его, а боль свинцом обволакивает язык, лишая меня голоса.

Я понятия не имею, что он здесь делает. У меня еще должно быть полнедели, чтобы взять себя в руки, пока он в Корее. Он не должен быть здесь.

Я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Я не могу этого сделать.

— Ты должен был вернуться только в воскресенье. — Я говорю единственные слова, которые могу произнести, борясь с нахлынувшими на меня эмоциями.

Он делает шаг ко мне, его тело дрожит от едва сдерживаемой жестокости. Его глаза черны, а рот представляет собой яростный оскал.

— Ты не оставила мне выбора, когда заблокировала меня. — Его улыбка резкая и опасная, без малейших признаков юмора, когда он поворачивает ее ко мне. — Клэр подарила мне твой маленький подарок. Я не знал, что ты в настроении играть в