Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Я, заглянув внутрь, усмехнулся.

– Идеально.

Слуги и дворцовые служащие по-прежнему избегали меня, но в их глазах уже не сквозил настоящий страх, стоило мне пройти мимо. Им становилось любопытно, не сошел ли я с ума, или в моей омертвевшей груди действительно остались крохи сердца.

– Король.

На полпути к лестнице, ведущей в покои, я вздрогнул.

– Нарза? Я полагал, что мы закончили наш разговор в зале совета.

Бабушка, переодетая в слепую ведьму, вышла из ниши глубокого окна.

– Ты отдал свое сердце? В прошлый раз подобное заявление едва не уничтожило род Дома Королей.

Я наклонился ближе, четко проговаривая слова:

– Тогда пусть горит.

Нарза склонила голову, а в глазах ее плескалась необузданная ярость.

– Я сожгу Королевство Вечности, – повторил я, понизив голос, – и если потребуется, начну все заново. Не существует мира, где бы я не принадлежал ей.

– Тогда оберегай свои узы, Эрик. Мы до сих пор не знаем, кто стоит за заклятием, принесшим Тьму. – Нарза хмыкнула. – Опасность среди нас.

– И я противостою ей вместе со своей королевой.

– Надеюсь, что так оно и будет, внук. Думаю, мы еще увидим. – Лукавая ухмылка окрасила ее изможденные черты, но она больше не произнесла ни слова, отступая в нишу.

К моменту, как я добрался до двери покоев, мой пыл поубавился, и я подумал, что если кто-то еще помешает мне увидеть ее, то поступлю так, как говорил Алистер: начну кидаться ножами.

– Почему в моей комнате столько чертовых людей?

Ливия подняла взгляд от стола, стоящего неподалеку от камина. Вслед за ней то же самое сделали Алек, Тэйт и Селин.

– Хотела узнать их мнение о послании, – ответила Ливия, усмехнувшись. – Я пытаюсь сохранить твою голову, Бладсингер. Как и они. Пожалуй, стоит проявить немного благодарности.

– А, понятно. – Я открыл дверь, ведущую в коридор. – Я благодарен вам всем за то, что вы вытащили свои задницы из нашей комнаты.

Селин жестом указала на Алека и Ливию.

– Думаю, вам двоим лучше поговорить со своими людьми, а не с королем. Он убьет нас всех, как только раскроет рот. – Проходя мимо, она бросила на меня взгляд. – В последний раз я помогаю вам, Ваше Величество.

– Сомневаюсь.

Тэйт последовал примеру товарища по команде. Он с детства отличался угрюмым выражением лица, но теперь в его чертах проступило что-то похожее на радость. И все же он едва ли признавал меня своим королем, а я с трудом общался с ним. Алек нерешительно приблизился ко мне.

– Теперь ты, – проворчал я. – Почему ты все еще здесь? Отправляйся домой.

– Долг должен быть возвращен, Бладсингер. Поверь мне, тебе понадобится нечто большее, чем голос Ливии, выступающей за тебя против моего дяди.

Он бросил на Ливию недоуменный взгляд и вышел из комнаты вслед за остальными.

На следующем вдохе я обхватил ее за талию, а мои губы коснулись ее горла.

– Смотрю, ты расписала еще окна. – Я перевел взгляд через ее плечо на сцену с запертым чудовищем, ожидающим воссоединения со своей возлюбленной в небесах.

Ночной огонь всегда был моим любимым мифом, и я рад, что Ливия также прониклась им.

– Ты ушел прошлой ночью, а меня одолевали кошмары, и я нарисовала это, чтобы прогнать их.

Я крепче обхватил ее талию.

– Мне это не нравится. Если не можешь уснуть, плевать, что я на другом конце моря, позови меня, и я приду.

– Не буду я звать тебя из-за каждого страшного сна. Я справлялась с морскими демонами поочередно сама, со мной все будет в порядке.

Я приподнял голову.

– Но ты теперь не одна.

Ливия выдержала долгую паузу, а затем медленно поцеловала меня, прежде чем похлопать по плечу.

– Кстати, у тебя отвратительные манеры.

– Верно. – Я впился поцелуем в ее горло, а затем открыл мешочек, полученный от Алистера. – У меня есть кое-что для тебя.

Глаза Ливии вспыхнули ярким пламенем, как только она извлекла бледное ожерелье. На тонком колье были начертаны жидким золотом руны, к нему шла пара искусно выполненных сережек.

– Эрик, они прекрасны.

– Для королевы. – Я застегнул застежку колье у нее за спиной, задержавшись пальцами на теплой коже. – Никто не забудет, что произойдет, если кто-то осмелится прикоснуться к тебе.

Когда она осматривала серьги, между ее бровями пролегла морщинка.

– Они сделаны из костей.

– Так и есть. – Я коснулся одной из золотых рун на ее ожерелье.

– Из чьих?

Я взял ее за подбородок и приблизил ее губы к своим.

– Любой, кто дотронется до тебя, станет твоей бижутерией.

– Боги, это… – Она моргнула, разглядывая украшение – Это кости убийц?

Ее изумление заставило меня задуматься, не перешел ли я грань, не показал ли слишком много темных сторон своей души, но через мгновение Ливия прижалась губами к моим. Она впилась ногтями в мою шею, притягивая меня ближе, словно не терпела даже малейшего расстояния между нами.

Она отстранилась от меня и прошептала:

– Я бы пошла за твоей тьмой сквозь небеса и моря. – Я хотел поцеловать ее снова, но она прижала палец к моим губам. – Хотя ты должен знать, что все, кого ты только что вышвырнул отсюда, собрались, чтобы помочь тебе, когда мы отправимся к моему отцу, и…

– Певчая птичка. – Я заключил ее лицо в свои ладони. – Мне пришлось провести вдали от тебя почти два дня, и мое терпение иссякло. Желаешь, чтобы я пошел за ними и похвалил их усилия, или предпочтешь, чтобы я оказался внутри тебя?

Ливия судорожно сглотнула, и я проследил за этим движением по изящному изгибу ее горла. Не колеблясь, ее руки вцепились в мой пояс. Я разорвал ее платье и лиф с таким же неистовым желанием.

Не успел я перенести ее на кровать, как Ливия резко спустила с меня брюки, выведя из равновесия, и прижалась спиной к стене. Одна моя ладонь опустилась рядом с ее головой, а другая прошлась по бедру, по впадинам на ребрах, по выпуклости груди.

Ливия дернулась, когда я коснулся большим пальцем груди и зубами поцарапал ее нежную кожу. Она, издав сдавленный стон, протянула руку к моим штанам. Кровь отхлынула от моей головы. С каждым прикосновением этой женщины тело требовало большего, как у мальчишки, не способного себя контролировать, и с этим ничего не поделаешь.

После нескольких медленных поглаживаний Ливия нервно закусила губу и оттолкнула меня.

– Что такое?

Она покачала головой, и мое сердце пропустило удар, стоило ей развернуть меня спиной к стене, а затем самой встать на колени.

Кровь, струившая в жилах, перегрелась,