Создатель злодейки. Том 1 - Sol Leesu

Тогда существа рассыпа́лись в облако черной пыли, возвращаясь в изначальную форму магической энергии. Да, Киллиан был прав: это действительно самые слабые монстры в Балкских горах. И все же рыцари уничтожали их так стремительно, что выглядело это почти как массовая казнь. Я могла сколь угодно считать их провинциалами, но навыки их были реальными, накопленными годами борьбы с чудовищами.

Как ни странно, встретившись сейчас с монстрами, я немного струсила. Может, я слишком самонадеянно полагалась на слова Киллиана, что вред они причинить мне не смогут.

«Надо немного поумерить пыл…»

Я подумала, что, попади в такую передрягу человек, который ни разу не сражался, он может тут же лишиться жизни. С их точки зрения, наверное, было возмутительно, что какая-то девица, толком меча не державшая, решила пойти ловить чудовищ. Они же каждый день ставят на кон свою шкуру, а я тут как будто в детском саду играю, разве нет? Наверняка у них все кипит от злости.

И если хоть одна царапина появится на теле благородной герцогини – вот тогда уже им и вправду придется расплачиваться, так что наверняка им было не по себе.

В общем, я их понимаю. Но все же – если я так уверенно веду себя, не могли бы вы хоть раз задуматься: «А может, у нее есть какие-то козыри?» Невыносимо злит, что они напрочь исключают возможность, что у меня могут быть таланты или скрытая сила.

Я продолжала смотреть на полчище гнилых деревьев, которых сколько ни руби – их все не становится меньше. Ведь до леса буквально рукой подать, поэтому древообразные монстры сыпятся отовсюду. И в этот момент…

– Идите, – обратился Киллиан ко мне, не отводя взгляда от спин рыцарей.

– А? – несколько растерянно отреагировала я и повернулась к нему.

До этого мне казалось, что я готова на все, но когда чудовище оказалось практически перед носом, я вздрогнула. Все вокруг были такими серьезными и так отчаянно сражались, что я сразу оробела.

Смогу ли я вообще влиться в этот яростный бой и действовать на равных?

«Хватит ныть!»

Киллиан усмехнулся, заметив, как бледнеет мое лицо от нерешительности:

– Если бы вы были из тех, кто умирает от такого, то вы бы умерли еще в момент нашей первой встречи.

Эти слова внезапно вселили в меня уверенность. Ведь я и так каждый день соседствую с человеком, похожим на финального босса в игре, и до сих пор жива, верно?

К тому же он пытался убить меня заклинанием, и ничего не вышло. У других при малейшем его прикосновении случается куча неприятностей, а я могу спокойно находиться в его объятиях и остаться невредимой. Гнилое дерево может выглядеть как страж, восставший из ада, чтобы уничтожить мир людей, но эти монстры даже грязи из-под ногтей Киллиана не стоили.

Да, просто буду думать об этом чудовище как о бревне для тренировки с мечом. В конце концов, оно не сильно отличается от обычного дерева, верно? Я неловко вытащила меч, сделала шаг и, колеблясь, на мгновение остановилась. Но длилось это недолго: стиснув зубы, я с решимостью двинулась вперед.

* * *

В последнее время, как только Вишиль выйдет на улицу, на него непременно падал птичий помет. Захочет справить нужду – под рукой никогда нет ни тряпки, ни бумаги. Если уронит хлеб, то обязательно намазанной маслом стороной вниз. Выйдет на улицу – чуть не попадет под колеса проезжающей кареты, а если чудом увернется, то сразу же наступит в лошадиную лепешку. Попытается отмыть обувь у горной реки – и первым же делом подвергнется нападению монстров.

«Неужели меня преследует невезение?»

Если подумать, то все его беды начались в тот день, когда в окно внезапно влетел орел и атаковал его. Хищник бил точно в жизненно важные места и отступил, лишь когда Вишиль пожертвовал своими волосами. До сих пор мороз пробегал по коже при мысли, что могло бы случиться, если бы не эта плата.

Ну а если говорить точнее, то все началось с момента, когда он повстречал ту самую леди Мертензия. С тех пор Вишиль бесчисленное количество раз ощущал дыхание какой-то неведомой, жуткой угрозы, которая тянулась к самой его жизни.

«Значит, все-таки эта леди и есть ведьма…»

Измученный нескончаемой чередой несчастий, он начал чувствовать, как с каждым днем стареет все быстрее, и поневоле задумался о прожитой жизни. Он родился и вырос в землях Казен и примерно тридцать лет назад стал рыцарем при местном бароне.

Полжизни, а то и больше, он преданно служил барону и его семье. И до момента, когда чудовищ вдруг стало больше, его повседневность текла однообразно и скучно. Ведь в такой захолустной глуши действительно редко случалось что-то из ряда вон выходящее.

Вишиль знал все, что происходило в родных землях. Те немногие чужаки, кто являлся во владения Казена, оказывались в основном хитрыми пройдохами, желавшими обобрать барона до нитки. Тот же отличался наивностью и доверчивостью – стоило его слегка подначить, как он тут же шел на поводу. При этом он и сам был человеком низких качеств, хитроватым, но головы толком не имел, оттого и страдал излишним простодушием.

В итоге его владения, небогатые, но и не бедствовавшие, стали стремиться к упадку. Даже если монстры и не появились бы, то земли эти все равно вскоре попали бы в лапы соседних лордов – это было лишь делом времени.

Хотя сам барон Казен вел дела из рук вон плохо, лорды соседних владений были и вовсе кошмарными. Жадные ростовщики и торгаши, сосущие кровь своих жителей, желающие набить собственные карманы. Они вели себя так низко и подло, что на их фоне барон Казен даже казался приличным человеком.

Кроме того, у барона было одно удивительное достоинство – ему удалось вырастить прекрасных детей. В противовес безответственному отцу все его сыновья и дочери выросли умными, рассудительными и порядочными людьми.

Эта единственная надежда и держала Вишиля прикованным к семье Казен. Он снова и снова молился лишь о том, чтобы умирающий род как можно скорее перешел в руки старшего наследника, и терпеливо ждал этого дня.

Если бы число чудовищ не возросло до невыносимых пределов, возможно, эта мечта и вправду могла бы осуществиться. Но теперь их будущее было обречено. Несколько дней назад старший сын барона собрал рыцарей, крепко пожал им руки и поблагодарил их за то, что они до конца защищали их род, добавив, что