Оберег волхвов - Александра Девиль

— Подумать только! — удивлялась Анна. — По этим улицам ходили еще те древние греки, которые верили в Зевса, Афину, Артемиду…

— Да. Артемида даже была покровительницей города. От тех времен сохранилась Присяга жителей Херсонеса, выбитая на мраморной плите. В ней сказано, что каждый гражданин должен служить народу и советовать ему лучшее и наиболее справедливое для государства и граждан.

— Какими же просвещенными были древние греки!.. Но это их устройство правления чем-то напоминает наше вече, правда? Только оно у нас все реже собирается…

— Да ведь и в Греции давно о гражданах не вспоминают. В империи все подчинено власти василевса и высших чиновников. Но и они не свободны, сами рабы своей власти. Все в железных рамках системы. Голос отдельного человека не слышен…

Они почти дошли до тех заброшенных мест, где находилась злополучная таверна, и Анна напомнила о ней Дмитрию. Но он ее остановил:

— Не думай об этом и не надо туда идти. Я еще на корабле распорядился, чтобы змеиное гнездо уничтожили. Пойдем обратно!

У подножия улиц, по которым они шли, располагались лестницы, спускавшиеся ступенями в море. Между каменными плитами пробивались пучки зеленой весенней травы. Анна ступила на одну из этих старинных лестниц, любуясь живописным сочетанием моря, зелени и камня. Она вдруг вспомнила героя греческой поэмы, тайком прочитанной когда-то в монастыре:

— Может быть, сам Одиссей останавливался в этих местах?

Дмитрий держал ее за руку и смотрел туда же, куда и она. На слова об Одиссее он тут же откликнулся:

— Не знаю, был ли Одиссей именно здесь, но что очень близко — это наверняка. Никифор много рассказывал мне об этом герое и читал песни из древней поэмы. Там есть одно место, где повествуется, как Одиссей побывал в порту лестригонов — сказочных великанов-людоедов. Так вот, пристань лестригонов, окруженная скалистыми горами, — это не что иное, как гавань Символов. Она расположена к югу от Херсонеса примерно на семнадцать миль.

— Это все равно что семнадцать поприщ? Но ведь совсем недалеко! Можно и пешком дойти. Как бы я хотела увидеть эту гавань!..

— Что ж, до отплытия в Константинополь у нас будет несколько дней, и я покажу тебе гавань Символов. Она действительно притягивает таинственной красотой.

Они прошли к кварталам северо-восточной части города, где располагалась главная базилика, служившая резиденцией херсонесского архиепископа. Перед базиликой находился широкий двор с фонтаном. С юга тянулась галерея с пещерной усыпальницей, а у восточной стены была возведена крещальня с мраморной купелью, вода в которую поступала из бассейна. Дмитрий заметил:

— Говорят, именно здесь принял крещение Владимир Великий. Может, в этом храме он и обвенчался с царевной Анной. Когда-нибудь и мы с тобой обвенчаемся в такой же прекрасной церкви.

— Не загадывай, милый мой, — вздохнула Анна. — Увы, наше счастье пока за морями, за горами… И за что я расплачиваюсь так жестоко? За собственную глупость и недогадливость? Или за слабость? Надо было еще тогда, в ноябре, разоблачить перед всеми Завиду и Бериславу.

— Сделай ты так — и эти ведьмы уж точно не оставили бы тебя в живых. И защиты искать было бы не у кого — Мономах находился в Суздальском крае. Не думай о прошлом, душа моя. Ведь все могло быть еще хуже.

— Куда уж хуже? — Анна подняла на него печальные глаза, в которых блестели непролившиеся слезы.

— Хуже было бы, если б ты сдалась на просьбы отца и вышла замуж за одного из тех достойных людей, которых он тебе советовал выбрать. Вот тогда уж точно ты была бы для меня потеряна…

Представив это, Дмитрий даже переменился в лице и едва сдержал порыв поцеловать Анну прямо посреди улицы. Его тревога передалась и ей. Анна подумала о том, как сурова судьба, как порой жестоки людские законы, едва не погубившие ее любовь, и снова мысленно обратилась к Богу, умоляя защитить то чувство, ради которого люди рождаются на свет.

Теперь, уже никуда не сворачивая, они направились к усадьбе Михаила Гебра. На оживленных улицах центра до их слуха долетали разговоры горожан, что толпились тут и там и, жестикулируя, обсуждали последнюю новость. Этой новостью было прибытие из Константинополя купеческого корабля, который недалеко от Херсонесской бухты вступил в бой с пиратской галерой и одержал победу. Некоторые херсониты спешили в порт, чтобы посмотреть на такое чудо. Имя купца, который хоть и был русом, но пользовался покровительством императора, передавалось из уст в уста. Многие уже откуда-то прознали, что купец является новым владельцем дома комеркиария, убитого год назад пиратами — возможно, теми же самыми, которых сейчас наконец-то удалось одолеть.

Анна и Дмитрий старались пройти незаметно, пользуясь тем, что их пока никто не знает в лицо и потому не докучает излишним вниманием. Увидев в конце улицы матросов со «Святой Анны», Дмитрий поспешил увести свою спутницу в другую сторону.

У ворот усадьбы Михаила Гебра стоял скромно одетый человек и с интересом рассматривал приближающуюся пару. Решив, что это привратник или управляющий, Дмитрий обратился к нему:

— Скажи, уважаемый, дома ли твой хозяин?

— Вы имеете в виду Михаила Гебра? — уточнил тот. — Нет, он сейчас не в доме. Но там находится Света-Ефросинья, жена Михаила, а также его дочь Лидия.

— Света? — удивился Клинец. — Имя славянское.

— Да, она родом из Новгорода. И сейчас беседует с гостем — своим земляком. Он один из героев с купеческого корабля, одолевшего нынче пиратов.

— Шумило-Калистрат! — улыбнулся Дмитрий. — Так он уже здесь?

— Да. А ты, наверное, и есть купец — владелец корабля и покупатель дома комеркиария? Тогда входи, тебе будут рады.

Дмитрий и Анна вошли в ворота усадьбы, затем в дверь дома, выходившую во двор. Еще с порога они услышали удивленный женский голос, говоривший на славянском наречии:

— Вот так совпадение! Я же помню твоего отца, плотника Сежира. Когда Михаил меня посватал, у твоих родителей, кажется, родился первенец. Значит, это был ты?

Новгородец, улыбаясь, кивнул, но смотрел при этом не на Свету, а на Лидию.

— Мой старший сын был на год моложе тебя, — вздохнула Света. — А теперь у нас есть только Лидия и маленький Трифон.

— Что ж, мама, Калистрат и его друзья отомстили проклятым разбойникам, — сказала дочь, в которой Анна узнала девушку, виденную накануне в лавке.

— Тут основная заслуга Дмитрия, а я только помощник, — смущенно заметил Шумило.

— Не согласен, в бою все были равны, — громко возразил Дмитрий.

Собеседники разом оглянулись на дверь. Пара, представшая их взглядам, не могла не вызвать удивления.

— Клинец! Ну слава Богу! — воскликнул Шумило-Калистрат, подбегая к другу. Затем, повернувшись к собеседницам, он представил: — Это и есть знаменитый купец Дмитрий. А это… киевская боярышня Анна, которая…