Бабочка в стекле - Елена Левашова

Уже с утра Борис писал Анне, с каким нетерпением ждёт их встречи, как хочет ее, скучает по поцелуям...

Она, как никогда чувствовала себя очень плохо, от постоянной тошноты и рвоты никуда не могла выйти. Её преследовал запах в подъезде, лифте, чужие духи... От одной мысли о жареной картошке или рыбе мутило... Анна попросила секретаршу Машу присылать ей входящую документацию по электронке. Есть она могла только чёрный хлеб, а пить – чай, от всего остального тошнило.

Рейс задержали из-за погодных условий в Красноярске. Анна предложила Борису встретить его, но он решил приехать на такси, не хотел беспокоить жену в три часа ночи.

Он бесшумно открыл дверь в спальню. Анечка уже спала. Сердце забилось так сильно! Борис боялся её разбудить. Тихонько пробрался в спальню... Ноутбук открытый, на полу распечатанные бумаги. Работала дома... Почему? Она так любит свой кабинет в офисе.

Он бесшумно разделся и прошёл в душ. Минут пять стоял под обжигающими струями, чтобы согреться.

Анна спала в пижаме с длинными рукавами. Борис потихоньку лёг рядом с ней и нежно обнял. Он сгорал от страсти, но будить её не посмел. Аня проснулась от его бешеного сердцебиения и частого дыхания.

– Муж мой любимый... прилетел, – сонно прошептала она, прижимаясь к его разгоряченному телу. Он начал снимать с неё пижаму, покрывая поцелуями. Возбужденный, он часто дышал. Он привлёк обнаженную Анну к себе.

– Ань, какие они большие... и тяжелые... ты что-то сделала, пока меня не было? – он ласкал губами её грудь. Она была болезненно чувствительна... Анна на миг отстранилась.

– Не я, а ты сделал... – она потупила взор. – Я беременна...

– Та-а-а-к... А кто говорил, что последствий можно не опасаться? Выходит, ты меня обманула? – спросил он сухо. Еле сдерживая восторг, он решил немного пошутить над женой, изображая недовольство.

– Нет! Нет, ты что! – Анна разволновалась, уверенная, что Бориса расстроило это известие. – Боря, я, правда, не могла зачать! Что я только не делала! – она готова была расплакаться, доказывая свою правоту.

Борис смотрел на неё с невыразимой тоской, в его глазах застыли печаль и боль. Он приблизил лицо жены руками, нежно поглаживая большими пальцами её щеки, и промолвил:

– Почему ты ставишь мою любовь к тебе под сомнение? Ну, ответь мне...

– Ты же сказал, что не думаешь о детях... – выдохнула она. – Я так переживала!

– Я специально так сказал, чтобы ты не накручивала себя по этому поводу. – Анна беспомощно прижалась к его мощной груди, вдыхая его тепло.

– Прости меня... Я никогда больше не буду сомневаться! – она нежно обвила его шею руками. – Так ты рад этому малышу?

– Рад? Анька, я очень хочу, чтобы у нас были дети. Не говорил тебе, чтобы не ранить твои чувства, – он осыпал её лицо короткими нежными поцелуями. – Я хочу увидеть моего сына в твоих руках... Любимая, я боялся мечтать об этом! – Борис только заметил, насколько она похудела, осунулась.

– Анютка моя... Ты к врачу ходила? – его ладони гладили её пока ещё плоский животик.

– Нет, я только позавчера узнала... – смутилась Анна.

– Давай завтра вместе сходим, и пусть врач скажет, можно или нет мне любить свою соблазнительную жену. Я не посмею навредить моему сыну. – Прошептал он, нежно смотря ей в глаза.

– А почему сын? – улыбнулась Анна, натягивая пижаму. – Ты не представляешь, как я счастлива. – Проворковала она.

– Анечка, я знаю, и все. Чувствую! – он прижался к её спине, нежно поглаживая своей тёплой ладонью живот.

Утром тошнота разбудила Анну. Борис заметил темные круги под её глазами, лицо похудело, черты заострились.

– Ань, мы сейчас же поедем в больницу! Даже не спорь! Хорошо, что я прилетел. Как это вовремя все! – он нервно ходил по комнате, пока Анну мучила рвота в туалете. Она вышла чуть живая, в глазах темнело, мушки перед глазами сменялись радужными кругами. Анюта очнулась в его любящих руках.

– Анечка, милая, ну, пожалуйста... – Борис мокрым полотенцем протирал её бледный лоб и щеки.

– Борь, поехали в больницу, у меня болит живот...

Он метался, как раненый зверь, на руках вынес Анну прямо в пижаме, накинув сверху курточку, и посадил в машину.

– Отец...

– Борис, ты прилетел уже? Когда приедешь в холдинг?

– Папа, я не знаю, куда везти Аню... Она беременная, и у неё сильные боли в животе! Скажи, где гинекология? Или сразу в роддом?

– О Господи, Боря! Вы дома ещё? Вези её в краевой роддом, на Киренского! Я приеду! Сейчас позвоню заведующей, она дочь маминой подруги.

Анна стонала в машине, тянущая боль разливалась внизу живота. Борис вёл машину очень быстро, безжалостно обгоняя поток. Он не простит себя никогда, если с его малышом что-нибудь случится...

Он вбежал в приемное отделение с Анной на руках, беспомощно вжимающейся в него.

Заведующую гинекологическим отделением уже предупредил старший Колосовский.

– Что вы её держите? Положите на кушетку! – Борис не выпускал жену из рук.

– Ничего, она легкая... – Он дышал в её макушку. – Анечка, милая, все будет хорошо, я обещаю...

Анна тихонько заплакала от боли и страха... Как только она встала на ноги, её светлая пижама пропиталась тёмными пятнами хлынувшей из неё крови.

Борис был оглушён горем. Анну экстренно повезли на УЗИ. К этому времени приехал Михаил с Верой Петровной. Растерянный Михаил Александрович не мог найти слов ободрения для сына, он лишь сжимал его руку, ожидая вердикта врачей. Мать обняла его утешая.

Заведующая вышла, обнадёжив совершенно потерянного Бориса:

– Плод жив, не волнуйтесь. Из-за повышенного тонуса матки произошла небольшая отслойка плодного яйца, что явилось причиной кровотечения. Ей показан строгий постельный режим и лечение!

– А какой срок? – спросила мать Бориса.

– Невестка ваша сама не знает, какой...

Вера Петровна в недоумении покачала головой. Заведующая отделением обратилась к растерянному Борису:

– Вот, держите! Срок мы установим, но по размерам плода где-то 6-7 недель. Она протянула фото УЗИ Борису. Очертания головы, едва заметных маленьких ручек и ножек... Родители поздравили его радостными восклицаниями.

– Сынок, все хорошо будет, вот увидишь! – похлопал его по плечу отец. – Вы её оставляете? – Михаил обратился к заведующей. – Нам нужна самая лучшая палата,