Морально противоречивый - Вероника Ланцет

Даже сейчас, когда его тело прижимается к моему, я чувствую, как от него исходит напряжение, его обычная улыбка исчезла, как будто сохранять видимость веселья для него слишком сложно.

Я знаю, что он не говорит мне всего, и это убивает меня изнутри, видеть его таким.

— Почему? — я бросаю вопрос в его сторону, сомнения гложут меня.

Его глаз дергается, и он натягивает на лицо улыбку.

— Я же говорил тебе, Сиси. Ты держишь демонов на расстоянии, — это все, что он говорит, притягивая меня к себе и прижимаясь губами к моим губам.

Я позволяю себе насладиться поцелуем, но тут в мой разум вторгается посторонняя мысль.

Он никогда не говорил мне, кто такие демоны.

Черт, самое большее, что я знаю о его проблемах, это то, что у него бывают плохие эпизоды. Но кроме этого, он все еще загадка. Я знаю его историю, я знаю его поиски, я знаю все факты. Но почему я чувствую, что мне не хватает самого большого кусочка головоломки?

Правда в том, что я слишком далеко зашла, чтобы думать о том, что это может означать для меня или для наших отношений. Я уже слишком сильно люблю его, чтобы думать о том, чтобы оставить его, независимо от того, с чем он имеет дело. Я просто сделаю все возможное, чтобы помочь ему пройти через это.

Я знаю, что пока я ему полезна, он никогда меня не бросит, так что мне просто нужно быть уверенной, что я для него незаменима.

— Хорошо, — соглашаюсь я мягким голосом. — Никогда не отпускай меня, и я твоя. Это мое единственное условие, Влад. — Я делаю глубокий вдох, — Я знаю, кто ты, и на что ты способен. — Я поднимаю руку, чтобы погладить его по щеке, его глаза приковывают меня своим напряженным взглядом, —и я принимаю тебя таким, какой ты есть, — я провожу большим пальцем по его губам, — плохим и хорошим. Только никогда не покидай меня. — Мои губы дрожат, когда я произношу эти слова, обнажая перед ним свою душу и свою единственную слабость.

— Я не думаю, что могу представить себе мир, в котором тебя нет, Сиси. Больше нет, — признается он, и мои губы подтягиваются вверх.

— Хорошо, — я даю ему полную улыбку. — Потому что я тоже не могу представить себе мир без тебя.

Было бы несправедливо сказать, что я не боюсь будущего, тем более что Влад такой... непостоянный. Но в тот момент, когда я осознала свои чувства к нему, я поняла, что любить его никогда не будет легко. Это всегда будет борьба с собой и с ним. С собой, потому что я не думаю, что когда-нибудь перестану жаждать его любви, даже зная, что он не способен на нее. А с ним - потому что может наступить день, когда его логический ум скажет ему, что я - обуза, и от меня нет никакой пользы.

Пока он не отпустит меня, я никогда не отпущу его.

— Я люблю тебя, — я кладу голову ему на грудь, шепча слова так тихо, что он не слышит их, потому что он даже не знает, что с ними делать. Нет, они только для моего блага, пока я пытаюсь материализовать эту любовь, которую я чувствую так глубоко в своей груди.

— Что ты сказала? — хмурится он, но я просто качаю головой и улыбаюсь.

— Ничего, — говорю я, укрываясь в тепле его рук, единственном виде тепла, которое он способен мне дать.



Несколько дней в больнице, и Марчелло выписывают домой. На все его протесты о том, что он не пытался покончить с собой, лечащий врач просит меня наблюдать за ним, чтобы он больше не пытался ничего сделать.

Влад проводил со мной все свое свободное время, пока я была одна дома, хотя я знаю, что у него тоже есть дела, которые нужно решить. Его жест был милым, и мы нашли, как себя развлечь.

Он с большим энтузиазмом делился со мной своими любимыми фильмами, хотя я нисколько не считала их романтичными. Я должна была знать, что с таким названием, как "Человеческая многоножка", я не найду внутри ничего душещипательного, кроме большого количества свободно текущих телесных жидкостей.

Учитывая, что это был один из редких случаев, когда я видела его настолько погруженным во что-то, я попыталась разделить его энтузиазм, особенно когда он углубился в научную часть, восторгаясь креативностью сцен.

— Может быть, тебе стоит попробовать это в следующий раз, когда ты будешь кого-то пытать, — пошутила я, и он повернулся ко мне с широко раскрытыми глазами и поцеловал меня, сказав, что я гений.

— Почему я не подумал об этом раньше? Черт возьми, это именно то, что мне нужно для моего следующего эксперимента, и крови не должно быть слишком много, — он был так возбужден, а я терпеливо слушала, как он начал разрабатывать эксперимент, используя некоторые указания из фильма, но привнося в него свои собственные нотки.

Но прошло два дня, и я уже избаловалась его присутствием, а теперь, когда Марчелло вернулся, нам нужно быть осторожнее. По крайней мере, пока все не уляжется.

Я все еще скептически отношусь к тому, склонен ли Марчелло к самоубийству или нет, и поэтому хочу быть особенно осторожной с Владом, уже предвидя, как Марчелло отреагирует на эту новость.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю я брата, помогая ему дойти до комнаты. Сам факт того, что он позволяет мне прикасаться к себе, когда он был зверем для медсестер.

Просто поразителен. Я узнала от Влада некоторые подробности о его неприятии прикосновений, но ничего конкретного.

— Нет, — отвечает он угрюмо, запрыгивая на кровать и кладя ногу на ногу.

— Марчелло... — начинаю я, но он даже не дает мне продолжить, прося выйти.

Вздохнув, я выхожу, но это не мешает мне навещать его каждые несколько часов, просто чтобы убедиться, что он не наделает глупостей.

— Он не очень сговорчив, — говорю я Владу по телефону после того, как пожелала Марчелло спокойной ночи. — Я не знаю, что могло заставить его так себя вести...

— Не забивай свою хорошенькую головку, Дьяволица. Это между ним и его женой, и они должны