Солнце Мирлеи - D. Scriptor

«Ловца» стала ничем не примечательная внучка тирры сектора Мю, Коралина Дэм-Нова. Впрочем, непримечательной она была до того самого момента, пока до Синты не дошли слухи о том, что та приходилась внучкой Мартине Вита-Ло, пусть и не совсем кровной. За неимением детей у моревы, Коралина на данный момент является единственной наследницей венца Мирлеи. И это сулило огромные проблемы, потому что прямо сейчас Синта наблюдал, как его начальница измывалась над будущей правительницей самого большого и могущественного государства Милеты. Его родины, его дома.

— Нанна Кормак, — его голос почти не дрожал. — Я думаю, нам стоит остановиться и обо всем подумать, — Синта перевел взгляд на жужжащего от переисполнявшей его энергии «Ловца». — Мы оба знаем, что нанна Дэм-Нова неприкосновенна… и мы нарушаем очень много законов.

— Ты об этом вспомнил сейчас, когда твоими руками были похищены сотни мужчин? — равнодушно поинтересовалась Агнесс, не отводя взгляда от корчащейся на полу от боли Коралины. Синта распахнул глаза в нескрываемом ужасе.

— Я не похищал…

— Но ты их находил, — невозмутимо напомнила женщина. — Ты находил для «Полуночницы» потенциальных жертв без семьи, тщательно подбирал, планировал. Риген — дукрут, а ты играешь против своих же. Так в чем твоя проблема? — она наконец-то посмотрела на него, но в до боли любимых глазах не было и грамма сочувствия. И тут Синта догадался, что жестоко ошибся в выборе человека, которому отдал свое сердце без обязательств.

— Вы говорили, что те мужчины нужны вам для безопасных экспериментов, — прошептал он, потупив взгляд. — Речи о работорговле не было…

— Сейчас твои лепетания бессмысленны, — бескомпромиссно оборвала его Агнесс, вскинув руку. — Ты закрывал глаза на то, что я делаю. Будь добр, не влезай и сейчас.

Жестокая правда резанула по сердцу, и Синта замер, безвольно опустив руки вдоль тела. Она была права, ведь было столько шансов пресечь ее безумные планы, остановить, спутать, сообщить ГОЗ — да что угодно! Но Синта всегда стоял в стороне, молча подавая ей нужные чертежи и результаты исследований. Правая рука легендарной Агнесс Кормак по горло стоял в ее же грехах.

Синта беспомощно перевел взгляд на Коралину. Пламенные рыжие волосы спутались, превратившись в грязную беспорядочность, округлое лицо осунулось и побледнело, словно бы состарившись на десяток моков. Губы, лихорадочно раскрывающиеся в беззвучных криках, иссохли и посинели. Кислорода ей отчаянно не хватало. Синта видел записи с видеокамер, которые показал Риген — на них нанна Дэм-Нова с легкостью отбилась от пленителей, кровью и потом защитила своих мужчин, как и подобает истинной дочери их планеты. И видеть ее сейчас, горящую огнем женщину с огромной силой внутри себя, лежащей на полу под гнетом озлобленной дукрутки было невыносимо.

Боль подобралась к самому горлу, грозясь выплеснуться наружу, окропить здесь все черным цветом. Синта хватанул ртом воздух, сжав кулаки, и с железной уверенностью повернулся к гудящему «Ловцу». Он сам его создавал, каждую детальку и болтик обшивки — все было собрано вручную терпеливыми руками.

— Даже не думай об этом, — Агнесс наконец оглянулась на него через плечо с издевательской ухмылкой. — У тебя кишка тонка для этого. У вас всех здесь не хватит сил и ума мне противостоять. Милетская дешевка, — выплюнула она, сверкнув глазами. Синта замер, не веря собственным ушам.

— Я не дешевка, — вопреки самому себе прошептал он, но Агнесс не услышала, снова всецело поглощенная зрелищем распластавшейся на полу Коралины. Тогда он крикнул: — Я не дешевка!

— Так докажи это, — устрашающе спокойно сказала она, повернувшись к нему полностью. В глазах цвета грозового неба бушевали молнии. Синта сглотнул и опустил глаза на Коралину. — Я так и знала, — Агнесс хмыкнула, сделав к нему шаг. Мужчина вздрогнул. — Имей в виду, что твоя полезность ограничивается твоим умением выполнять приказы, — прошипела она, неожиданно схватив его за ворот халата и подтянув к себе едва ли не вплотную. — Как только ты перестанешь выполнять эту функцию, присоединишься к своим драгоценным братьям по разуму. Ясно?

— Почему? — бессильно проскулил он, едва сдерживая слезы. Сама мысль о том, что многоуважаемая нанна Кормак продаст его в рабство, была сродни абсурду.

— Потому что мир жесток, милый, — Агнесс весело ему подмигнула. — А Милета всю жизнь рассказывала вам розовые сказки, и…

Она резко замолчала, когда «Ловец» издал нехарактерный для него писк и изнутри вспыхнул темно-фиолетовым. Одновременно они посмотрели на машину, неосознанно переглянувшись. Синта слишком хорошо знал, что такого быть не должно, да и Коралина подозрительно перестала извиваться на полу, замерев и поджав колени к груди. При одном только взгляде на совершенно обессилевшую нанну Дэм-Нову внутри Синты всколыхнулся безудержный океан сожаления. Не должно ее здесь быть. Ей надо к свадьбе готовиться да мужей молодых ластить. Все по его вине.

— Она столкнулась с зеркальным сознанием, — напряженно прошептала Агнесс, вглядываясь в зашифрованные импульсы, которые «Ловец» выводил на небольшой светящийся монитор. — Она… встретила саму себя.

* * *

Сначала была тьма. Она заползала в глаза и уши, стягивала изнутри туманными щупальцами, воровала кислород. Она была повсюду, путала, ослепляла. Ничего больше — пустота и холод. Космос без звезд, словно кто-то терпеливо погасил каждый далекий огонек. Кто-то, кто ненавидит свет.

Но она любит свет. Она так хочет его найти. Взволнованное сознание дернулось в тисках тьмы, напуганное, потерянное, не помнившее собственного имени. У сознаний не бывает имен, даже оболочки у них нет, только импульсы, только память тысячей жизней, прожитых ими. У нее было много жизней, и все они проходили потоком через ее тела, самые разные, существовавшие на многолетней канве бытия. И она помнит их все, только имена стерты этой тьмой.

— Кор…! — она дергается, когда слышит слабый голос, доносившийся из-под толщи густого мрака. — Кора…! Ко… ра! ли… на!

Ее насквозь пронзает вспышкой, и сознание замирает, наблюдая за тем, как тьма пожухлыми ошметками разлетается прочь, являя вид на мириады маленьких звезд-жизней. Коралина. Так ее зовут, да, она помнит это свое последнее имя. И этот голос — узнает из тысячи других. У сознаний не бывает чувств, все это уже приращённое вместе с телом, но каждое сознание помнит то или те, с которыми было связано при жизни. Но Коралина не мертва, она это точно знает. Слишком живая, слишком яркая, слишком… жаждущая. Она многое оставила там, в своем теле, много незавершенных дел, которые погибнут без нее. Она не мертва, нет. Тогда… заперта.

Сознание обернулось вокруг своей оси и вдруг ринулось прямо к звездам, не подлетая ни к одной из них. Яркие точки проносились мимо нее разными жизнями и судьбами. Коралина видела