Дар чародея - Арина Теплова

– Я уже не знаю, кому и чему верить, – всплеснула она руками. – Я так запуталась. Дуня сказала, что поможет мне сбежать… а сама… и что, она действительно хотела убить меня?

– Да. Я вовремя вернулся, – кивнул он. – Это зеленая жидкость омывает генератор, питающий энергией весь подземный дворец. В дверной проем видно только его край. Там очень сильное напряжение. Прикоснулась бы, и тебя убило бы разрядом. Не пойму только, почему защитная дверь оказалась открыта? Хотя наверняка это мерзкая баба как-то отперла ее. Предполагаю – ей удалось врубить один из аварийных включателей, который убирает все решетки на окнах в случае опасности и открывает некоторые двери.

Надя молчала и настороженно смотрела на него. Он казался ей вполне адекватным и говорил вполне разумные вещи, но зачем он надевал на себя эту страшную маску старика и отчего вообще притащил ее в это время? Она не могла понять. А ведь сделал это именно он, теперь она даже не сомневалась. Он так и стоял перед ней, возвышаясь и не спуская властного давящего взора с ее лица.

– Зачем ты переместил меня в это время? – задала она вопрос в лоб.

– Это было необходимо, – ответил он спокойно, даже не удивившись ее вопросу и прекрасно понимая, о чем она говорит. – Только здесь я мог завоевать тебя спокойно. В твоем времени это было бы невозможно. Там не было моего подземного дворца, да и европейские спецслужбы разыскивали меня, чтобы схватить. Нарушил я закон в твоем веке, – он чуть поморщился. – Проник в тайное хранилище в Букингемском дворце. Этим наверняка подписал себе смертный приговор. Да, пока я искал тебя, Надюша, успел натворить нелицеприятных дел в твоем времени. Потому мне представлялся единственный выход – улизнуть с тобой из двадцать первого века. Здесь все же мне привычнее и безопаснее. Тут мой дом.

Она молчала и только напряженно смотрела на него, окончательно опешив от его слов. Он тоже замолчал и как-то печально предложил:

– Хочешь чаю?

– Нет.

– Хорошо, но ты должна успокоиться. Я тебе все объясню. Не хотел я так, чтобы все сразу, как обухом по голове. Хотел постепенно. Чтобы ты привыкла ко мне, полюбила. Но, видимо, теперь придется рассказать сразу все, – он взял стул и уселся напротив нее в двух шагах. – Сегодня, право, какой-то гадкий день. Как представлю, что вернулся бы сюда чуть позже, что бы было…

– Да уж…

– Еще и эти вокруг шастают.

– Кто?

– Неважно, – нахмурился он.

Отчего-то Наде подумалось, что он говорит про людей, из-за которых два часа назад стремительно покинул сад и о чьем появлении сообщила ему охранная сигнализация на телефоне.

– Ну что ж, Надюша, давай все по порядку, – начал он и внимательно посмотрел на нее. – Да, я перевез тебя сюда, в девятнадцатый век. Я хотел завоевать твое расположение, как уже сказал, чтобы ты полюбила меня. Я намеревался сделать это постепенно, хотел, чтобы ты пока пожила у меня здесь, в подземном дворце, а потом я бы представил тебя всем как свою жену. Но ты все сама испортила. Зачем-то убежала, потом в лесу заблудилась, ведь так? – он замолчал, и Надя медленно кивнула.

Она вновь вспомнила тот день, два месяца назад, когда очнулась на камне в каморке, в которую кто-то выламывал дверь, потом вспомнился тот подвал и бег по лесу.

– Я перепугался до смерти, – продолжал граф. – Когда не обнаружил тебя на каменном ложе, понял, что ты убежала в лес, думал, звери тебя загрызут. У нас, знаешь ли, тут полно и медведей, и волков в окрестностях. Бросился вслед, почти неделю прочесывал лес вокруг, чтобы найти тебя, все деревни рядом обыскал. Совсем отчаявшись, решил, что тебя все же съело зверье, а останки к себе в нору уволокли, потому что не чувствовал твою ауру поблизости. Понял, что надо все же появиться в усадьбе, я ведь якобы уезжал всего на пару дней в Москву. И каково было мое удивление, когда я увидел тебя в парадной родительского особняка. Такого я точно не ожидал, и все случилось не так, как я планировал. Но все же ты была жива, и я возликовал, понимая, что еще не все потеряно.

И теперь не хотел тебя красть. Правда. Я собирался завоевать тебя открыто, раз уж ты все равно сбежала отсюда. И ты собиралась уехать из дворца и от Сергея и пожить немного у меня? Я так жаждал этого. Надеялся, что ты привыкнешь ко мне, влюбишься. И ты почти согласилась, но передумала в последний момент. Я был так расстроен… ты помнишь тот страшный град, который чуть не покалечил тебя, когда ты упала с лошади…

– Но это подстроила Зинаида?

– Да. Ее ревность просто безумна. Она подрезала подпруги. Но в тот день именно Я был очень зол на тебя, оттого что ты не поехала ко мне в дом… и не смог сдержать негативную энергию, которая рвалась из меня… она устремилась в небо и вызвала тот жуткий град… за это я должен покаяться…

– В смысле? – опешила она. – Это ты вызвал град?

– Да. Это непроизвольно получилось… я был так расстроен. А потом, накануне твоей свадьбы, мне ничего не оставалось, как пойти на крайность – похитить тебя ночью.

Она поражено смотрела на него и долго молчала, как и он.

– Ты любишь меня? – вдруг задала она следующий вопрос в лоб спустя минуту.

– Люблю? – удивился он искренне.

– Ты украл меня, хотел, чтобы я тебя полюбила. Ты увидел меня в моем времени и влюбился?

– Нет, Надюша. Все совсем не так. Любовь тут ни при чем. К тому же вряд ли я могу любить кого бы то ни было. Знаешь, мое сердце не может любить женщин. Это уже кучу раз проверено.

– Но ты говорил, что любишь меня…

– Сказал, потому что вы, девицы, любите подобные слова, – поморщился он, – чтобы сделать тебе приятное.

– Но тем не менее ты хочешь, чтобы я полюбила тебя?

– Да. Так тебе было бы легче примириться с мыслью, что ты станешь моей женой. Хотя, признаюсь, ты, моя прелестница, вызываешь во мне неуемное плотское желание, и этого достаточно.

– Я ничего не понимаю, Никита, ты не любишь меня и хочешь, чтобы я стала твоей женой?

– Да. Я всегда говорил, что ты, Надюша, достойна стать графиней.

– Для чего? – недоуменно спросила она.

– Чтобы наше дитя родилось законнорожденным.

– Дитя?

– Ну да, драгоценная моя. Я долгое время искал по звездам именно тебя, ту девицу, которая подходила бы мне идеально, которая смогла бы родить мне кристальное дитя.