Возвращение - Марина Колесова

– Но это неправильно.

– Ты удивишься, но твое мнение на счет того, что правильно, а что нет, меня абсолютно не интересует. Так что отвали и не докучай.

– Это не мое мнение, это общепринятая норма.

– Слушай, ты слова понимаешь или как? Я ведь уже сказала: отвали. Вот вернется принц и общайся с ним, и ему объясняй, что правильно, а что нет, а мне не надо.

– А что мне ему объяснять? Он и без моих объяснений ведет себя культурно и в соответствии с нормами, а вот ты нет.

– Не хочешь ему объяснять, не объясняй. Дело твое. Но и ко мне тебе придется перестать лезть со своими объяснениями. Я в них не нуждаюсь, и если сейчас ты это не поймешь, уже я тебе объясню как должно себя вести со мной, причем не словами, а уже действиями. Поняла?

– Драться со мной будешь? Считаешь, что сможешь со мной справиться? – оценивающим взглядом окинув маленькую фигурку Сциллы, иронично прищурилась Лана.

– Слушай ты, тупая курица, неужели не поняла еще, что принц не спорит со мной? Вот вернется он, и заставлю его или избить тебя, или еще лучше отправить на все четыре стороны. Хочешь? Нет? Тогда заткнись и отвали!

– Это подло! Я не сделала тебе ничего дурного, за что ты хочешь, чтобы он избил меня?

– Достала! – Сцилла решительно поднялась. – Еще одно слово и пожалеешь! Так что лучше заткнись!

– И не подумаю, – Лана проворно вскочила и стремительным движением схватила девочку за руку, намереваясь заломить болевым приемом.

Однако ей это не удалось, резким толчком перенаправив движение ее руки, Сцилла вывернула свою руку, одновременно ударив ее ногой в колено. Охнув от боли, Лана повалилась на землю. Но когда девочка попыталась схватить ее за руку, явно намереваясь взять на излом, она, перевернувшись вбок, сумела выскользнуть и через боль, сгруппировавшись, в прыжке поднялась. Но больше ничего сделать не успела, потому что моментально получила сильный удар ногой в солнечное сплетение, после которого потеряла сознание.

Очнулась Лана привязанной к дубу с кляпом во рту. Сцилла по прежнему сидела у кострища, в котором теперь полыхала огромная стопка сушняка, и рисовала что-то палочкой в траве.

Через некоторое время на лужайку у костра вышел Гранд. К поясу его были приторочены пять подстреленных куропаток.

– Дичь доставлена, малышка. Костер прогорит, и будем готовить жаркое, – с улыбкой проговорил он, отстегивая их от поясного ремня. – А где, кстати Лана?

– У дуба вон стоит, – Сцилла кивнула в ее сторону.

– Ух ты… как ты ее. За что так?

– Достала меня твоя цаца. Не объяснишь ей, что гонор свой ей лучше запрятать куда подальше, пошлю вас обоих лесом.

– Тихо, тихо… не надо угроз. Все объясню. Я еще вчера пытался, но видимо плохо до нее доходит, и необходимо повторить.

Гранд отдал куропаток Сцилле и, подойдя к Лане осторожным движением вытащил кляп:

– Ты не поняла вчера, что спорить и противоречить Сцилле не надо?

– Я всего лишь пыталась объяснить ей, что она неподобающе себя ведет с тобой. Кстати, почему ты позволяешь ей так себя вести? Это неправильно.

– Во-первых, это не твое дело, какие у нас с ней отношения, ну а во-вторых… Во-вторых, если тебя это так задевает, то считай, что она… что я… – Гранд задумался, подбирая слова, – как к матери я к ней отношусь, одним словом. И если ты хочешь подле меня остаться, то больше ни при каких обстоятельствах перечить ей не станешь. Поняла?

– Если так, то я больше не посмею, – нервно облизнув губы, Лана потупилась. – Извини.

– Это ты перед ней извиняйся, – развязав веревки, которыми она была привязана к дереву, Гранд кивнул на Сциллу. – Потому что если она тебя не извинит, то путешествовать дальше тебе придется уже не в нашей компании.

Несмело подойдя к девочке, Лана едва слышно выдохнула:

– Извини.

Однако та даже не повернула голову в ее сторону, продолжив неспешно ощипывать отданных ей Грандом куропаток.

Сделав над собой усилие, Лана глубоко вздохнула и намного громче повторила:

– Извини меня пожалуйста. Я больше не посмею так себя вести.

Но и тогда Сцилла никак не отреагировала на ее слова.

Лана обернулась к Гранду, стоящему неподалеку, и в замешательстве развела руками:

– Она не хочет со мной разговаривать.

– Это твои проблемы, – усмехнулся в ответ тот. – Сумела ее разозлить, теперь долго уламывать будешь, чтобы простила тебя она. Так что дерзай дальше, другой альтернативы нет.

– Чего нет? – непонимающе переспросила Лана.

– Выхода у тебя нет другого, как упасть на колени и слезно ее молить позволить тебе остаться с нами, – иронично пояснил он, с явным любопытством наблюдая за реакцией на его слова Сциллы.

А та, отложив недоощипанную куропатку, решительно поднялась, шагнула к нему и уперлась в глаза недобрым взглядом:

– Хочешь сложить с себя ответственность за ее судьбу? Типа она сама по себе, а ты сам? Так? Не выйдет!

– Сцилла, да кто она мне? Я лишь спас ее от неминуемой гибели и все. Я не опорочил ее и никаких обязательств на себя не брал.

– Обязательств он не брал… – раздраженно хмыкнула Сцилла. – Как бы не так. Вмешательство в чужие судьбы чревато тем, что на тебя сразу падает ответственность за них. Не хотел ею озадачиваться, не надо было лезть, чтобы изменить ее участь. А уж коли влез, теперь отвечать будешь по полной!

– Ты хочешь сказать, что несмотря на то, что разозлила тебя она, отыгрываться ты будешь на мне?

– Именно. И если не хочешь, чтобы я ушла, будешь следить за каждым ее шагом и словом.

– Сцилла, за что такая немилость? Меж нами ведь вообще никаких отношений нет. Ну и с какой радости мне за ней следить?

– Мне плевать какие меж вами отношения. Ты притащил ее сюда, значит за нее отвечаешь. Не отвечаешь, так проваливай вместе с ней. Ясно?

– Нет, Сцилла, пасмурно! – Гранд нахмурился. – Помочь ближнему в беде, это еще не значит повесить на себя обязанность помогать ему всю жизнь!

– Помочь в беде? Как бы не так! Ты не помог, ты навлек на них на всех беду в стократ худшую… Ее жизненный виток был на исходе, она стояла на пороге, и должна была, выполнив свое предназначение, переступить через него, а ты оттащил ее в сторону. И теперь хочешь отойти, а она не готова продолжать свой путь, его дальше попросту нет без тебя. Ты что, не читал по