Навязанная жена Императора драконов - Елена Байм

Затем бережно взяла на руки нашу дочь. Она уже нетерпеливо шевелила губами, издавала тихие, требовательные чмокающие звуки. Ее крошечные пальчики тут же вцепились в мою ночную сорочку. И совершенно не хотели ее отпускать.

Устроившись удобнее на кровати, я прислонилась спиной к изголовью, приподняла подушку. Дочь торопливо прильнула к груди. Я осторожно поправила ее мягкие короткие рыжие волосики, провела пальцем по нежной щечке, и замерла, почувствовав взгляд.

Я подняла глаза и посмотрела на мужа. Он не сводил с нас взгляда, в нем читалось столько любви, столько гордости и благодарности, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Он улыбнулся медленно и тепло.

Я улыбнулась в ответ, впитывая и запоминая это мгновение. Когда не существовало ни тревог, ни забот. Только мы, наша семья. Но уже спустя полчаса все изменилось.

Адриан встал, оделся, поспешил на заседание с Генералами, я же уложила спать дочь, и попросила пригласить ко мне Розалинду, сестру мужа.

Когда девушка вошла, она первым делом направилась к колыбели, к племяннице. Я выждала пару минут, и огорошила ее новостью:

— Розалинда, мы с мужем посоветовались и решили, что надо пышно отпраздновать твою свадьбу!

Девушка подняла на меня голову и удивленно посмотрела в глаза.

— Лариса, ты чего, мы с Сергио уже несколько лет, как женаты.

Я пожала плечами. Подумаешь, женаты, мы тоже играли свадьбу два раза.

— Лариса, ты серьезно? — в очередной раз переспросила она, останавливаясь напротив и глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Пышная свадьба?

— Именно! — кивнула я. — Ты заслужила это. И Адриан со мной согласен. Ты сестра императора, а у тебя не было настоящего свадебного торжества! И мы это должны срочно исправить.

Роззи замялась, видимо чувствуя неловкость, затем провела рукой по животу и тихо произнесла:

— Мы тогда просто не могли. Меня собирались казнить, я беременная, непонятно от кого, а тут Сергио с предложением женитьбы, сама понимаешь…

— Вот именно поэтому сейчас мы это исправим! — я вскочила, схватила ее за руку и потянула к столику. — Смотри, вот варианты украшения бального зала, а вот наброски платьев. Что скажешь?

Розалинда осторожно взяла верхний лист. На нем был эскиз, платье из струящегося зеленого шелка, корсаж с тонкой вышивкой золотой нитью, юбка с каскадом оборок, переходящая в легкий шлейф.

— Оо… — выдохнула Роззи. — Оно… изумительное. Но слишком роскошное. Я уже и не так молода… Да и фигура не та, что была раньше.

— Никаких слишком! — я решительно отложила эскиз в сторону. — Это будет твой день. Ты будешь королевой. Вот, смотри следующий.

Второй эскиз — более лаконичный фасон, но не менее эффектный, глубокий изумрудный цвет, вырез, обтягивающий силуэт и длинный шлейф.

— Этот… дерзкий, — улыбнулась Роззи. — Мне нравится. Но что скажут в высшем свете?

— А что они скажут? — я фыркнула. — Что ты смелая, яркая, что ты не боишься быть собой. К тому же, разве не лучше удивить всех, чем следовать стандартным шаблонам?

Она задумалась, провела пальцем по контуру рисунка.

— Может, все‑таки что‑то более классическое? — тихо спросила она. — Чтобы не слишком… вызывающее. Я очень хотела бы, чтобы сын был рядом.

Я кивнула, понимая ее сомнения, и достала третий эскиз.

— Вот это… — Розалинда замерла, не отрывая взгляда. — Это оно.

— Точно? — я затаила дыхание.

— Да. Оно такое, какой я себя ощущаю.

— Значит, решено! — я обняла ее. Теперь займемся деталями: цветы, музыка, список гостей…

— Гости… — Роззи вздохнула. — Боюсь, но мне некого пригласить… Я со всеми подругами разорвала связи.

— Не переживай, — я подмигнула. — Я возьму гостей на себя. Главное, чтобы ты и Сергио чувствовали свой праздник.

Девушка улыбнулась, и в ее глазах заблестели слезы.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Я даже не думала, что когда — нибудь буду чувствовать себя настоящей невестой…

124. Подготовка

После того как Роззи окончательно определилась с фасоном платья — насыщенного изумрудного цвета, облегающим ее фигуру, расширяющимся снизу и уходящим в роскошный шлейф, я пригласила свою подругу Лизу присоединиться к обсуждению грядущей свадьбы.

К моей радости, Лиза отнеслась к моей идеей с воодушевлением и очень творчески. В итоге, мы каждое утро собирались втроем и составляли, а затем корректировала план свадьбы Роззи. Выбирали цветы, продумывали рассадку гостей, обсуждали меню для праздничного банкета, даже музыкальное сопровождение обговорили и провели репетицию, заставив оркестр исполнить весь их репертуар.

И все это время мы смеялись, шумно обсуждали, даже смогли настроить график сна для наших детей таким образом, чтобы засыпали они все одновременно. Давая нам возможность не отвлекаться и спокойно все обсуждать.

И, глядя, как кроватки с четырьмя детьми стоят в одной комнате под присмотром нянек, я лишний раз убедилась, что надо внедрять в этом мире как можно больше детских садов.

За приятными хлопотами время пролетело быстро и незаметно.

Я наблюдала за девушками и не могла нарадоваться. Глаза Лизы и Роззи горели восторгом, я бы даже сказала огнем. Я по себе знала, такое бывает, когда человек наконец-то находит отдушину в монотонной череде дней.

Да и Лизу я понимала как никто другой. На днях она доверительно поделилась со мной своими переживаниями и думами.

— Знаешь, — произнесла она, помешивая горячий чай с молоком, для увеличения лактации — я безмерно люблю своих близняшек, мне нравится с ними нянчиться, но этот год… он для меня превратился в один сплошной день сурка. Одно и то же, по кругу. Кормление, массаж, сон, опять кормление, игры, ужин, укладывание с ритуалами на ночной сон. А ночью, если повезет, пару часов сна. И заново… и так каждое утро.

Затем она посмотрела мне прямо в глаза:

— Иногда так хочется на один день или хотя бы пару часов остаться одной. Понежиться в купели с пенкой, с бокалом вина, закрыть глаза и ни о чем не думать. Но не получается…

Она вздохнула, и в этом вздохе прозвучала вся накопившаяся усталость.

И я ее теперь понимала и ни капельки не осуждала. Если ее дочь росла достаточно спокойной и тихой, то сын был тот еще шалопай. Он был настоящим стихийным бедствием. С момента, как научился ходить, их дом превратился в поле боевых действий.

— Он у нас как тридцать три