Тревоги Тиффани Тротт - Изабель Вульф

– Тиффани, – сказала тихо Салли, – пожалуйста, не могла бы ты наполнить бассейн?

Мы с Джоан протянули шланг из ванной и опустили его в бассейн, затем открыли кран, следя за тем, чтобы вода была достаточно теплой. За полчаса бассейн наполнился, и мы опустили крышку, чтобы сохранить тепло.

– О боже, о боже, – воскликнула Салли, снова вздрагивая от боли. – У-у-у-у-ух! О не-е-е-е-е-т!

– Дыши глубже, – посоветовала я ей, когда она ухватилась за край кофейного столика. – Через нос – вот так.

– О-о-о-о-ох!.. ху-у-м-м-м-м!.. о-о-о-о-ох!.. о-о-о-о-О-О-О-У-У-У! – закричала она.

На этот раз все продолжалось двадцать секунд. Затем закончилось, и Салли улыбнулась с облегчением. Потом снова стала смотреть телевизор, где шли «Хвалебные песни».[121]

– Это из Саутуоркского собора, – пояснила она, когда послышались аккорды гимна «Тот, Кто героически противостоял».

Я достала свое вышиванье, чтобы немножко успокоиться.

… всем несчастьям.

И я поняла с внезапной болью, что вышиваю эти розы почти год и не продвинулась дальше половины.

Не падая духом, чтобы заставить его однажды смягчиться.

Повышиваю-ка я чуть-чуть, подумала я, только пару лепестков. Затем Салли вдруг снова охнула и застонала:

– О господи, о боже мой! Это ужасно! Его первое провидение…

– Салли, может быть, вы сядете в бассейн? – предложила Джоан. – В воде вам будет легче переносить боль.

Салли разделась медленно и с трудом, придерживая свой огромный живот. Мы помогли ей, затем проверили температуру воды и поддерживали ее под руки, когда она осторожно перешагнула через борт бассейна и тихо улеглась. Салли была худенькой и гибкой, но с этой странной выпуклостью спереди она выглядела как змея, только что проглотившая свинью средней величины. Салли откинулась на спину, держась за стенки бассейна, и затем, пытаясь расслабиться, изгибалась и наклонялась в разные стороны, чтобы найти наиболее удобное положение. Я вставила в плеер диск с музыкой американских индейцев, но ей не понравилось.

– Эти завывающие голоса угнетают. Поставь виолончельные сюиты Баха, хорошо? – простонала она. – Я хочу следовать одной с виолончелью ноте. Диск на подставке, примерно в середине.

И когда почти человеческий голос виолончели наполнил комнату, она закрыла глаза и вдохнула, хрипло заглотнув воздух в легкие, прежде чем выпустить медленно через рот. Я взглянула на свои часы. Почти восемь вечера. Схватки начались три часа назад – осталось еще тридцать три, подумала я мрачно. В течение какого-то времени ничего не происходило, Салли просто лежала на спине, прислонив голову к стенке бассейна. Иногда она опускалась под воду, и это меня немного тревожило. А потом снова появлялась на поверхности, как русалка; волосы у нее висели крысиными хвостиками.

– О-о-о-о-о-о-у! А-а-а-а-а-а! О-О-О-О-О-О-У-У-У-У!

Я приложила пузырь со льдом к ее лбу, покрытому каплями пота. Костяшки пальцев у нее побелели. Схватки стали сильнее, продолжаясь почти минуту, в течение которой она ревела и завывала, словно ее встречала смерть, а не жизнь.

– С тобой все в порядке, Салли? – спросила я беспомощно, когда она яростно сжала челюсти.

Ты уверена, что не хочешь принять лекарство?

– Со мной все хорошо, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Все хорошо, все хорошо, все… У-у-у-у-ух-х-х! О-о-о-о-о-о-ох-х-х-х! А-а-а-а-а-а-и-и-и-и! О господи, я хочу, чтобы это прекратилось.

Прекратилось? Это только началось.

В девять часов акушерка спустила ручной электронный монитор под воду и послушала сердцебиение ребенка.

– Думаю, у нас могут быть затруднения, – сказала она тихо.

Сердце у меня почти остановилось, но у Салли в это время была очередная схватка, и она не слышала, что сказала Джоан.

– Салли, – сказала Джоан, когда боль стихла. – С вами все в порядке, у вас почти полностью раскрылась матка, и головка ребенка книзу. Но мне кажется, у ребенка могут быть проблемы с сердцебиением, возможно недостаточность сердечной функции. Так что вам необходимо вызвать специалиста, – добавила она спокойно, – хотя, я думаю, было бы легче, если бы вы сами поехали в больницу. Но это вам решать.

– О господи, отвезите меня в больницу, – простонала Салли. – Сейчас же отвезите. Я хочу поехать в больницу – о-о-о-о-о-х-х-х! Ух, ух, у-у-ух! У-у-у-ух! У-У-У-У-Х-Х-Х-Х! Мне нравятся больницы! – почти прокричала она, когда мы помогали ей встать. – Мне они нравятся! Я никогда не говорила, что не нравятся.

Джоан позвонила в больницу и сообщила, что мы приедем.

– У вас есть номер телефона какой-нибудь таксомоторной фирмы? – спросила она.

– Нет. Нет. О господи, извините, я обязана была его выписать и иметь под рукой.

– Номера… таких фирм можно… узнать в справочнике, – выдавила Салли между спазмами, когда Джоан помогала ей одеться.

Я позвонила по первому.

– У моей подруги схватки, – начала я, но меня прервали: «Извините, но у нас не родильное отделение» – и бросили трубку. Я позвонила по другому номеру, но там тоже отказали.

– Послушайте, моя подруга рожает, – сказала я в третий раз.

– О боже! – с досадой отозвался мужской голос.

– И у ребенка сердечная недостаточность, понимаете…

– Какой адрес? Буду через пять минут. Салли была уже готова, хотя ее просторное платье от Николь Фархи совсем промокло от воды, стекающей с волос. Мы вошли в лифт, поддерживая ее с обеих сторон, и встали лицом к морю. Пара ее соседей неодобрительно поглядывали на Салли, когда она стояла там, словно только что спасшаяся с «Титаника», громко стеная и дрожа, несмотря на кашемировую шаль, которой мы ее укутали.

Неожиданно у тротуара перед домом затормозил коричневый «монтего» и дважды просигналил. Он подъехал так близко, как только было возможно. Мы помогли Салли забраться в машину. Джоан расстелила на заднем сиденье полотенце и поместилась там вместе с Салли, а я села на переднее, рядом с водителем.

– В Челси-Вестминстерскую? – спросил он.

Я кивнула. Мы быстро поехали по улочкам Челси и по Фулхем-роуд, а Салли тем временем стонала и завывала на заднем сиденье. Десять минут спустя такси подъехало к белому козырьку больницы. Мы с Джоан помогли Салли пройти через вращающуюся дверь. Для нее уже приготовили носилки, и, когда мы почти бежали по коридору, как персонажи телевизионной программы «Родильное отделение»,[122]я быстро осматривала белый интерьер с высокими потолками, изобилием стекла и огромными скульптурами. Лифт поднял нас на четвертый этаж, в родильное отделение, где Салли поместили в отдельный бокс и быстро переложили на кровать. Я ждала снаружи, пока специалист осматривал ее, и отвлекала себя тем, что разглядывала постеры, доказывающие преимущества грудного вскармливания. Через несколько минут появился доктор, и я услышала голос Салли.