Свет мой зеркальце, скажи… - Екатерина Риз

Точно Ромка постарался, он на такие дела мастак.

— Прекрати, — попросила я.

— А что? Всё так.

— Лада, это ты во всём виновата, а не Рома. Кто тебя просил соваться в такие дела?

Сестра нетерпеливо отмахнулась.

— Да ладно, чего уж теперь.

— Ты будешь его ждать?

— С ума сошла? Я не знаю, что со мной через месяц будет, а ты говоришь три года. Да и Тёма, что-то мне подсказывает, не горит желанием меня видеть. Как-то не получилось у нас «долго и счастливо».

— Потому что «долго и счастливо», Лада, надо строить в четырёх стенах, а не в бегах.

— Ой да ладно, учить меня ещё будешь. Что мне делать, осесть дома, детей рожать, как ты? Не хочу.

— А чего ты хочешь?

Лада снова затянулась, призадумалась. После чего плечами пожала.

— Не знаю. Чего-то. Чего-то существенного и удивительного.

Я только вздохнула.

— Понятно.

— Ну что тебе понятно, Липа?

— Лада, где кольцо?

Вот тут сестра весело хмыкнула.

— Не скажу.

— Ты сдурела? Знаешь, сколько оно стоит?

— Нет, но мне нравится предполагать. Это мне на чёрный день.

— Рома его ищет.

— Пусть ищет. Это его работа.

— Когда ты уже успокоишься?

— Липа, не капай мне на мозги. Мне родителей за эти три дня хватило. Мама тоже всё охает: когда я замуж выйду, когда они с отцом внуков увидят. Слушай, а ты не можешь иногда притворяться мной и привозить им дитё понянчиться?

— Ты совсем, что ли, сдурела?

Она засмеялась.

— Успокойся, я шучу.

— Они тебя очень любят, Лада. А ты совсем не ценишь.

— А как ценить? Провести всю жизнь рядом с ними? — Она окурок отправила в форточку, окно закрыла. — Что поделать, если я такая? Я, может, и рада была бы, как ты…

— Что? Замуж выйти под своим именем?

— Ха-ха, — передразнила она меня. Присела за стол, на стул, на котором я недавно сидела. А я вновь поразилась нашему сходству, на самом деле, будто в зеркало на себя смотрю. Лада же пояснила: — Успокоиться. Вот так сидеть на диване, мужа ждать и чувствовать что-то… чего я не чувствую. Липа, почему мы такие разные?

— Не знаю, — честно сказала я.

— Но я не чувствую себя несчастной. — Лада вдруг лучезарно улыбнулась. — У меня ещё всё будет. — Я не ответила, но про себя понадеялась, что это на самом деле так. Что у неё всё будет, всё получится, и появится кто-то, рядом с кем она успокоится. А Лада тем временем меня затеребила: — Расскажи мне про свадьбу. Какое у тебя было платье?

Роман Евгеньевич вернулся не через полчаса, как грозил, а через час. Пришёл мрачный, хмурый, на стол пакет с продуктами положил. Судя по его весу, Рома всеми силами занимал своё время.

Вошёл и на нас с Ладой посмотрел. Мы к тому моменту поговорили о свадьбе, ещё раз обсудили, насколько я была поражена тем, на что оказалась способна моя сестра. Но Лада даже не застыдилась. Она лишь хохотала, а затем заявила, что ею руководила сама судьба, что свела нас с Ромочкой вместе, двух скучных домовитых субъектов.

— Какая же ты бесстыдница, — пожаловалась я неизвестно кому. — Тебе совсем не стыдно.

— А почему мне должно быть стыдно? — искренне удивилась Лада. — Я для тебя, дура, старалась.

А то так и ходила бы в старых девах, сидела бы в своём городке. А я тебе такого мужа сосватала, орёл!

— Точно стукну тебя.

— Да ты только грозишь всегда.

Ещё раз затронули тему родителей, и я взяла и рассказала Ладе о встрече с отцом в деталях.

Даже о том, насколько сильно расстроилась.

— Надеюсь, ты на меня из-за этого не обижаешься? — спросила Лада, выслушав меня. — Что я тебе не рассказала? Липа, я не общаюсь с ним, так, как ты, похоже, думаешь. Но он появляется в доме родителей, время от времени, бывает, что и с семьёй. Мы поневоле сталкиваемся, разговариваем. Но ему наплевать на меня, так же, как и на тебя. Он даёт мне денег, чтобы я не появлялась рядом с его семьёй. Понимаешь? Он боится, что жена узнает. Обо мне, о тебе. Она ведь у него не простая девочка с улицы, у неё папа какая-то важная шишка, и папочка наш боится расстроить жену и тестя.

— А ты этим пользуешься, — попеняла я ей.

А Лада невинно моргнула.

— И что? Имею право. Они нами с тобой попользовались в своё время, нашими жизнями, и не слишком раскаиваются.

Я головой покачала.

— Не хочу больше ничего об этом знать. Я с ним встретилась, теперь ни гадать, ни планов строить не буду.

— Ну, и правильно. К тому же, как я понимаю, у тебя много новых родственников появилось.

Неужели сумела подкатить к Ромкиной родне?

И всё в таком духе. В общем, разговор у нас с Ладой вышел неплохой, впервые настолько откровенный. Потому что выяснилось, что теперь нам друг от друга точно таить нечего. Но Роман Евгеньевич так не считал. Он домой вернулся, и Ладе тут же указал на дверь.

— Наговорилась? На выход. У подъезда тебя машина ждёт.

Лада на меня посмотрела, многозначительно, затем поинтересовалась:

— И куда меня? В тюрьму? Или хуже, к этому старикашке?

Я неожиданно насторожилась. А вдруг Рома и, правда, что-то подобное замыслил? Я на мужа посмотрела, сурово, и, судя по выражению его лица, такие мысли его всё-таки посещали. Мы столкнулись с ним взглядами, и Роман Евгеньевич недовольно поджал губы. После чего сказал:

— Тебя отвезут к родителям. И чтобы носа оттуда не казала, поняла меня? В этом городе тебе официально не рады. И если я узнаю… — Он даже пальцем в стол угрожающе ткнул, но Лада продолжения ждать не стала, поднялась и перебила его.

— Хорошо, я всё поняла.

— Куда ты поедешь от родителей? — спросила я.

Лада плечами пожала, вполне равнодушно.

— Я ещё не решила. Но, скорее всего, в Москву. Москва, Липа, она большая. И там я никому не нужна. — Она дерзко улыбнулась. — Чем не повод её покорить?

— Покорительница фигова, — пренебрежительно проговорил Рома, довольно громко, когда я отправилась Липу до двери провожать. Уселся за стол, придвинул к себе вазочку с печеньем, налил чуть тёплого чая. Я на мужа обернулась, погрозила ему кулаком, но Ромка злился и не внял.

— Ромка злопамятный до ужаса, — посмеивалась Лада, одеваясь.

Я взглянула на неё с откровенным укором и предостережением.

— Лада, прекрати.

— Хорошо, хорошо, — запела она. — Это твой муж. Тебе с ним жить, тебе от него детей рожать.