Любовь и опасность - Бертрис Смолл

– Значит, ты останешься с нами? – спросила Адэр. – Твоей сестре нужна помощь, поскольку я попросила Флору нянчить малыша.

– Останусь и рада, что вы предложили мне крышу над головой, – кивнула Марджери и, присмотревшись к ребенку, добавила: – Большой парнишка. Вырастет настоящим великаном. При таком-то аппетите!

Адэр рассмеялась и пальцем погладила темную головку младенца.

– Да, настоящим великаном, – согласилась она.

Лето сменилось осенью, но люди Конала продолжали день и ночь наблюдать за окружающими холмами. Зато дома все шло гладко, и Адэр давно поправилась и продолжала хлопотать по хозяйству. Конал почти уверился, что она забыла о Стентоне. Но как-то вечером, когда они играли в шахматы у очага, Адэр снова заговорила о бывшем поместье.

– Рамзи по-прежнему совершает набеги. Нам необходимо избавить границы от этой чумы, и мне нужно навеки распрощаться с прошлым. Пошли в Хейлз, за Хепбернами, к лорду Хоуму и своему брату в Даффдур, чтобы решить, как лучше разделаться с Рамзи.

– Почему ты так упорствуешь? – не выдержал Конал. – Я думал, что после рождения Робби ты забыла о Стентоне.

– Не могу, пока не оставлю от него камня на камне, – тихо ответила Адэр. – Неужели ты до сих пор ничего не узнал обо мне, Конал, Кроме того, что я хороша в постели? Я лучше думала о тебе.

Упрек больно уколол Конала.

– Не пойму, почему тебе нужно мчаться в Англию самой? Если уж так необходимо, мы все за тебя сделаем. Зачем ты там? А вдруг придется драться? Я не могу подвергать тебя опасности, моя медовая любовь.

Адэр глубоко вздохнула.

– Прежде чем стать твоей медовой любовью, Конал, я была Адэр Радклифф, графиней Стентон. И поэтому должна ехать с вами. Будь я мужчиной, ты бы понял мои рассуждения.

Конал с сожалением рассмеялся.

– Возможно, все потому, что я не могу увидеть в тебе мужчину.

Теперь рассмеялась Адэр, но, тут же став серьезной, пояснила:

– Моя честь так же важна, как мужская. Валлийский узурпатор, который правит Англией, запятнал эту честь, честь моей семьи, честь Стентона, позволив изменнику найти убежище на моих землях и сеять хаос и разрушение по эту сторону границы. Генрих вытворяет все это скорее для того, чтобы задеть короля Якова, который взял на себя огромную ответственность принести мир в Шотландию и сделать ее процветающей для своего народа страной. Яков не позволяет себе отвлечься всей этой приграничной бессмыслицей, но в то же время не может ее игнорировать и называться при этом справедливым. И если Рамзи из Балмейна так рвется отомстить, значит, замышляет не только набеги. Я готова побиться об заклад, что он сговаривается с другими недовольными политикой короля, которые пока таятся, но обязательно ударят исподтишка, при первой же возможности.

– А наш сын? Не можешь же ты взять его с собой! Но с другой стороны, как же ты оставишь его голодать здесь?! Твое место с Робби, – в отчаянии выпалил лэрд.

– Не стоит указывать мне мое место, – предупредила Адэр суровым тоном. – И если бы ты действительно волновался о сыне, наверняка знал бы, что еще месяц назад я привела из деревни кормилицу, знакомую Гризел. Молодую вдову, недавно потерявшую ребенка и мужа.

– Но разве так уж безопасно кормить сына молоком женщины, младенец которой умер? – взвился Конал.

– Малышу было почти два года. Он убежал от своей мамы на луг, где его затоптала телка, скрывавшаяся от похотливого быка. Когда отец помчался спасать парнишку, бык поддел его на рога и сбросил на землю. Бедняга при падении сломал шею, – сухо объяснила Адэр. – Так что кормилица вполне здорова, как был здоров и ее сын до этой ужасной трагедии. Женщина была вне себя от горя, пока Гризел не придумала привести ее сюда. Наш сын сыт и доволен. А вот у меня почти не осталось молока.

Конал пораженно уставился на жену. Как он мог не заметить таких перемен в хозяйстве? Но он не заметил: слишком полагался на суждения Адэр. Дом и слуги – ее вотчина. В который раз Конал как нельзя яснее понял, что Адэр – женщина упрямая, привыкшая добиваться своего в важных для себя делах. И теперь она не успокоится и не даст покоя ему, пока не сделает то, что задумала.

– Завтра я пошлю гонцов к Хепбернам, Хоумам и Армстронгам, – пообещал он. – Нам понадобятся немалые силы. Король наверняка определит хорошую награду за голову Рамзи.

– Нам следует оказать королю огромную услугу и сэкономить его деньги, позаботившись о том, чтобы Рамзи из Балмейна погиб в сражении, – холодно ответила Адэр.

Конал Брюс резко вскинул голову и уставился на жену.

– Не думал, что ты способна быть такой жестокой, моя медовая любовь.

– А вы? Вы разве не такой, милорд?

Адэр поднялась, подошла к мужу и, усевшись на колени, нежно поцеловала в губы. Ее пальцы расшнуровали ворот его рубашки, а рука скользнула в вырез, чтобы погладить теплую кожу. Она распахнула пошире ворот и, нагнувшись, стала лизать соски.

Конал сунул руку ей под юбку, медленно провел по ноге, до того места, где соединялись бедра, и стал играть с теплой молочно-белой плотью, постепенно проникая пальцем между лепестками ее цветка и теребя чувствительный бугорок.

Он тихо вскрикнул, когда Адэр укусила его.

– Садись на меня, маленькая хитрая ведьма, – пробормотал Конал. Лизнул ее ухо и, обхватив талию, повернул лицом к себе, поднял юбки и застонал, когда она опустилась на его отвердевшее копье.

Адэр оперлась ладонями о его плечи, чтобы сохранить равновесие, и приняла его в свое горящее тело. Она держала его на расстоянии уже три месяца, со дня рождения Робби. И вот теперь была готова разделить его страсть. Конал не помнил, как расшнуровал ее платье; спустив его до самой талии, стал лихорадочно ласкать полные груди. Адэр откинулась назад, когда удовольствие захлестнуло ее. Конал нагнул голову и взял ее сосок в рот. Адэр словно обожгло: соски оказались невероятно чувствительными. Она застонала и стала медленно двигаться, пока Конал не выпустил сосок и не припал с жадностью к ее губам. Их языки сплелись в безмолвной дуэли. Адэр ощущала плоть Конала в себе, набухшую, пульсирующую и такую горячую! И откинулась назад, чтобы впустить его еще глубже. Из горла вырывалось тихое мурлыканье: Адэр уже приближалась к пику наслаждения.

Но тут она ощутила почти неуловимую дрожь, когда плоть Конала напряглась в последний раз, прежде чем взорваться. Оба вскрикнули, охваченные невыразимым блаженством. Потом Адэр упала к нему на грудь, а он, прижавшись головой к ее плечу, крепче сжал руки.

– Ты каждый раз будешь это делать, когда я уступаю тебе, моя медовая любовь? – спросил он наконец.

– Всегда, – со слабым смешком пообещала Адэр. – Кровь Господня, как же мне не хватало твоих ласк! – Она, пошатываясь, встала, но тут же снова упала в его объятия. – Зашнуруй мне платье. Какое счастье, что нас не застали на месте преступления!

– Но еще не поздно вернуться в спальню, моя медовая любовь, – выдохнул Конал, исполнив ее просьбу.