И только смерть разлучит нас - Натаэль Зика

Толстый шмель, натужно жужжа, тяжело перелетел от одного цветка к другому. Неуклюже шлепнулся на сиреневый лепесток  и, отдышавшись, бодро пополз за нектаром.

Дениз чуть отодвинулась от пышного куста,  рассеянно наблюдая за насекомым. В принципе, шмели обычно не кусаются, если их не хватать, но лучше поберечься.

Молодая женщина сняла с колен расшитую пелёнку и воткнула иголку в клубок ниток – захотелось просто посидеть, подставив лицо тёплым лучам. Приданого малышу наготовили столько, что на десяток младенцев хватит, но сидеть без дела было скучно, а к другим заботам её теперь не подпускали, оберегая, как хрустальный сосуд. Вот Дениз и нашла себе занятие – сидеть в саду и вышивать вензеля на детских вещичках.

Весна  вот-вот перейдёт в лето, травы по пояс уже и цветов видимо-невидимо! Как же  всё-таки  хорошо дома! Но скоро, уже совсем скоро она должна родить и вернуться в Империю.  Из жаркого лета опять перенестись в прохладную весну…  Теория Рассветного короля, похоже, оказалась верна – она почти дотянула до конца беременности, успешно избежав несчастного случая. А всего-то надо было на время покинуть замок Аламьен! Странно, что предыдущие главы рода до этого не додумались!

И хорошо, что у них с мужем была всего одна ночь до того момента, как она забеременела.  Даже не ночь – только час.  Можно не гадать, когда должны начаться роды, достаточно лишь отсчитать девять месяцев с консуммации.  По подсчётам целителей ей ходить ещё неделю, если, конечно, ничего не случится.

Женщина аккуратно сложила ткань  и улыбнулась, вспомнив и другие ночи, которые были у них с Демьеном уже после переезда в Рассветное.  К сожалению, они на них не сразу решились…

Муж трясся над ней, став настоящим  параноиком на тему её безопасности и здоровья, и по своей инициативе ни за что не допустил бы близости. Хотя она не раз замечала, как сбивается его дыханье, каким огнём опаляет её взгляд мужчины, с какими трепетом и нежностью, почти с благоговением, он к ней прикасается. И она сгорала от желания, сама до конца не понимая, что с ней происходит, пока однажды няня, оглядываясь, чтобы не услышал кто-нибудь лишний,  шёпотом выговорила подопечной всё, что она думает о глупых девчонках, которые и сами страдают, и мужа мучают.

- Трое, Дениз, сил моих больше нет! Ведь ты  к нему тянешься, плавишься в руках супруга, а он с тебя голодного взгляда не сводит - чем вы ночами занимаетесь, стесняюсь спросить? Только не говори, что по отдельности греете края кровати, оставляя середину мёрзнуть…

- Няня?!

- Что – няня? Ты – взрослая женщина, а ведёшь себя, как ребёнок! Муж с неё пылинки сдувает, а она жалеет ему ласки!

- Я жалею?! Где??

- Ох, Дениз, была бы я сочинителем баллад, я бы ответила тебе так складно, как в песнях слагают, прямо в рифму! Но я обычная женщина, поэтому отвечу без стихов, по-простому – прекращай издеваться над мужем и собой! Разреши уже, наконец, вам всё, на что  супруги имеют право!

- Няня??!

- Ведь  и тебе самой нужна мужская ласка, это в женской природе заложено! А вы, два глупца, только вздыхаете да взглядами друг друга прожигаете. Скоро твой живот так вырастет, что не до утех будет, пользуйся, пока ещё возможно!

Герцогиня покраснела.

- Странно ты говоришь, ничего мне не нужно! – на память тут же пришла консуммация. – И ничего приятного в этом нет, по крайней мере, для женщины. Поцелуи и объятия приятны, верно, но ими меня муж не обделяет.

- Ох, Дени, что ты там видела, что успела распробовать – за один короткий час четыре месяца назад, когда твоему мужу в затылок дышали  свидетели? Позволь герцогу подарить тебе наслаждение, поймёшь тогда, чего столько времени себя и его лишаешь.

- Как же я позволю? Прямо скажу? Стыдно и… страшно…

- Глупенькая, ничего говорить не нужно, просто доверься своему телу и не сопротивляйся желаниям!

Разговор запал ей в голову, и Дениз не один день думала о советах няни, не зная, последовать им или оставить, всё, как и прежде.

Демьен на самом деле с неё пылинки сдувал, лишь на короткое время отлучаясь по делам герцогства. И на эти моменты рядом всегда находились няня и один из целителей.

Дениз хихикнула, вспомнив потрясённое лицо мэтра Гостара, когда  они впервые  здесь встретились.  И его продолжительный обморок, когда император, буквально лучась от радости, сообщил целителю, что Дениз – хозяйка поместья и до родов будет здесь жить.  А он назначается хранителем её чрева, и в помощь ему прикрепляется мэтр Тавис.   Странное тогда выражение было у императорского целителя, будто он долго пытался избежать какой-то беды, но она его всё равно догнала.  Видимо, мэтр  не рассчитывал на новую встречу с проблемной герцогиней, но ничего, через два дня был как новенький, только седины добавилось, да с лица спал. И теперь по десять раз на дню проверяет её здоровье и состояние ребёнка. Без его позволения она даже воды глотнуть не может! Вернее, пока он или Тавис ту не проверят, и плевать, что воду полчаса назад принесла тера Виолона, не выпуская кувшин из рук ни на мгновение! Да здесь и не было никого, кто пожелал бы герцогине зла – вся прислуга, все приходящие работники, стражники, торговцы, словом, каждый, кто пересекал границы их земель, в обязательном порядке давали клятву на крови. На этом настоял лично императорский целитель, переплюнувший по части паранойи о безопасности даже Его светлость, герцога Варийского.