Правило Диксон - Эль Кеннеди

– Так что случилось? – спрашиваю я Линси.

– Я скучаю по тебе.

Я резко закрываю рот.

Что?

Линси улыбается с нехарактерным для нее самоуничижением.

– Прости, не хотела вот так с места в карьер все на тебя вываливать, но дело как раз в этом. Я скучаю по тебе.

Не уверен, что отвечать на такое заявление, и, к счастью, получаю отсрочку – к нам подходит официантка. Я заказываю пинту индийского пейл-эля[38], Линси – чай. Она не большой любитель выпивки.

Как только официантка уходит, мне становится неловко. Я потираю щеку, потом шею. Потом усилием воли опускаю беспокойную руку на колено.

– Не знаю, что и сказать, – честно признаюсь я.

– Ты мог бы сказать, что тоже по мне скучаешь.

– Я уже говорил, – напоминаю я. Меня охватывает негодование. – Почти каждый раз, когда мы разговаривали, я говорил тебе об этом. И ты ни разу не произнесла то же в ответ до этого момента.

– Знаю.

– Как удобно, а? – Горечь тугим комком пережимает горло. – Вплоть до недавнего времени у тебя был новый парень.

– Между мной и Тайриком не было ничего серьезного.

– Неважно, серьезные у вас были отношения или нет. Ты была с другим. И я почти уверен, что, если бы ты с ним не встречалась, ты бы и не подумала переводиться в Брайар.

Во взгляде ее читается искреннее неверие.

– Ты думаешь, я сменила место учебы из-за парня? Уж ты-то знаешь, что я не такая, Линди. Мое будущее слишком важно, чтобы руководствоваться сиюминутными капризами.

Она так негодует, но что-то в ее словах не дает мне покоя. Проблема в одном-единственном слове. Ее будущее. Наши с ней отношения во всем строились вокруг ее будущего, ее балетного расписания, ее друзей. Наша жизнь вращалась вокруг того, чем она хочет заниматься и куда хочет отправиться.

Осознание накрывает с силой срикошетившей шайбы.

– Я был аксессуаром, – говорю я.

– О чем ты говоришь?

– В наших отношениях я был аксессуаром. Я все для тебя делал и теперь, оглядываясь назад, понимаю, что это было чертовски жалко. Я ходил на каждое твое выступление, на каждое танцевальное мероприятие. Сидел в первом ряду точно по центру. А вот я могу по пальцам одной руки посчитать, сколько моих матчей ты посетила.

– Неправда, – возражает она.

– Три, – безжизненным голосом сообщаю я. – Четыре, если считать сегодняшний. Но сегодняшний я не считаю, потому что до сих пор не уверен, к чему все это. Хотя у меня есть догадка.

– В каком смысле?

– Тебе не нравится, когда кто-то другой играет с твоими игрушками.

Она хмурится, кривит губы.

– Да, именно в этом все дело, – я пожимаю плечами. – Ты ревнуешь меня к Диане.

– Ой, да ладно. Пустоголовая чирлидерша мне не угроза.

– Не смей говорить о ней с пренебрежением. Я этого не потреплю.

Линси тут же отступает.

– Просто не так выразилась. Я хотела сказать, что ты, как и я, амбициозен. У тебя тоже есть план на будущее, причем план крепкий.

– И?

– И как в него вписывается эта девочка? Вспомни тот вечер у тебя в квартире. Каждый раз, когда я задавала ей серьезный вопрос, например чем она хочет заниматься после выпуска, какие у нее цели, она только плечами пожимала. Говорила «я не знаю» и «поживем – увидим». Я тебя знаю, Шейн. Ты не можешь быть с человеком, который всю жизнь плывет по течению.

– Я могу быть с тем, с кем захочу. И, к твоему сведению, амбиции у нее тоже имеются. Если Диана за что-то берется, она добивается успеха.

Это, кстати, правда. Будь то танцевальный конкурс, подготовка к национальным соревнованиям или ведение протокола на собрании жильцов – Диана проживает жизнь по максимуму. Во всем, чем занимается, каким бы обыденным ни казалось то или иное занятие. Она умная, и энергичная, и неравнодушная к людям, которые ее окружают. К родным и друзьям. Хотя в субботу до нее не достучаться, потому что по субботам футбольные матчи, по пятницам она всегда умудряется приходить ко мне на игру. Вот так-то: Диана Диксон уже посетила больше хоккейных матчей, чем Линси за все то время, что мы встречались. А еще она поехала со мной играть в гольф просто потому, что знала, что меня это порадует.

– Наши отношения работали исключительно в твою пользу, – говорю я Линси. – Я постоянно шел на компромисс. Чтобы все твои потребности удовлетворялись. А ты не пыталась даже притвориться, что тебе интересен вид спорта, которым я занимаюсь, – я качаю головой. – Не все было плохо, конечно…

– Да ну? – с горечью перебивает она. – А ты так говоришь, будто у нас были худшие отношения на свете. Раз я такая ужасная, почему ты оставался рядом четыре года?

– Ты не была ужасной. Я этого не говорил. У нас были хорошие отношения. Иногда все бывало даже отлично. Но я начинаю осознавать, что ты порвала со мной не просто так.

– Может, я совершила ошибку.

– Нет, не совершила, – просто говорю я. – Мы друг другу не подходили. Я думал, мы отличная пара, по крайней мере в том смысле, что мы оба были амбициозными и знали, чего хотим от жизни в будущем. Вот только я тебе в будущем был не нужен. Поэтому ты со мной порвала. А теперь я счастлив с другим человеком.

Официантка приносит чай и пиво, но я сказал все, что хотел.

– Прости, Линц. Я всегда буду ценить время, которое мы провели вместе, и рад буду остаться твоим другом, если ты к этому готова и когда будешь готова. Но… – Я выуживаю из кармана кошелек, достаю банкноту в двадцать долларов. – Этого должно хватить. Прости, остаться я не могу. Меня ждет девушка.

Я оставляю свою бывшую в пабе, а сам торопливо выхожу на улицу. Оказавшись на тротуаре, звоню Диане, но сразу включается автоответчик. О да, она зла.

Черт.

Я пытаюсь позвонить Джиджи. Тоже автоответчик. Уже две неудачные попытки.

С третьей мне везет – Райдер берет трубку.

– Слушай, моя девушка с твоей женой? Если да, ты не мог бы передать ей телефон?

– Их тут нет.

Я хмурюсь.

– В каком смысле? Почему нет?

– Диана не хотела ехать в «Мэлоун», так