Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– Да, – выдохнула я. – Хорошо.

Пауза.

– Так что прекращай дуться и расскажи мне про Элтариан, – сказала я, стараясь сменить тему. – Какой он?

Оберон помедлил, потом выдохнул. Благодарный за возможность отвлечься.

Когда заговорил снова, в голосе прозвучала смесь гордости и ностальгии:

– Элтариан… один из красивейших городов Подгорья. Весь утопает в вечном лете – золотые крыши, цветущие сады между зданий, реки цвета мёда и янтаря. Деревья с кронами из живого огня растут прямо посреди улиц. Магия там настолько густая, что её можно почувствовать кожей, попробовать на вкус в каждом вдохе.

Его взгляд стал отстранённым, погружённым в воспоминания.

– Здания – высокие, изящные, из белого камня, который светится изнутри на закате. Балконы увиты виноградом, что цветёт круглый год. Фонтаны на площадях никогда не замерзают, вода в них переливается всеми цветами радуги. Воздух пахнет мёдом, цветами, чем-то пряным и сладким одновременно.

Я слушала, зачарованная, представляя картину, что он рисовал словами.

– Город расположен недалеко от столицы, – продолжил он. – День пути до моего дворца. Может, меньше, если не останавливаться. – Пауза, и голос стал тише. – Что на руку. Ближе к дому. Ближе к тем, кто, возможно, ещё помнит настоящего короля.

Надежда кольнула в груди.

– Значит, там могут быть те, кто тебе предан?

– Возможно, – он не звучал уверенным. – Если они ещё живы. Если мой двойник не зачистил всех, кто мог бы помнить правду.

Я сглотнула, чувствуя, как во рту пересыхает.

– Этот аукцион… – я заставила себя произнести это вслух. – Где нас продадут как товар. Это… это нелегально, да? Чёрный рынок? Работорговля?

Оберон медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое.

– Аукционы Подгорья… это не подпольные сделки в тёмных подвалах, Кейт. Это часть нашего мира. Легальная. Узаконенная. У фейри торговля – в крови. Мы покупаем, продаём, обмениваем, загоняем в долги. Услуги за услуги. Жизни за жизни. Это наша природа. Наша суть.

Я нахмурилась:

– Ты хочешь сказать, что рабство… нормально здесь?

– Рабство, – он усмехнулся горько, – это слишком грубое слово. Здесь это называют «контрактами». «Долговыми обязательствами». «Временной собственностью». – Пауза. – Но суть та же. Тебя покупают. Ты принадлежишь кому-то. Пока контракт не выполнен. Или пока твой владелец не решит продать тебя дальше.

Холод пробежал по спине.

– И это… законно?

– Полностью, – он посмотрел на меня, и в золотых глазах я увидела что-то тёмное, горькое. – Рынки работают в каждом крупном городе. Элтариан – один из самых больших. Там продают всё и всех. Артефакты, оружие, редкие травы, живой товар.

Живой товар.

Меня затошнило.

– А ты… – я замолчала, не уверенная, хочу ли услышать ответ. Но всё же закончила: – Ты когда-нибудь покупал?

Тишина натянулась, как струна.

Оберон не ответил сразу. Просто смотрел куда-то вдаль, сжав челюсть.

Потом выдохнул:

– Да.

Одно слово. Простое. Честное.

И оно ударило сильнее, чем я ожидала.

– Я был Королём, – продолжил он тихо. – Мне служили тысячи. Но не все приходили добровольно. Некоторых я покупал. На рынках. На аукционах. – Пауза. – Рабынь. Слуг. Воинов. Тех, кто задолжал. Тех, кого продали их же семьи за долги.

Он повернулся, встретил мой взгляд.

– Я не извиняюсь за это. Таков мир Подгорья. Такова наша культура. Если ты здесь слаб, если задолжал, если проиграл – ты становишься чьей-то собственностью. – Голос стал жёстче. – Я играл по этим правилам. Потому что это единственные правила, которые здесь работают.

Я молчала, переваривая его слова.

Часть меня хотела возмутиться, закричать, ещё раз назвать его чудовищем.

Но другая часть – та, что выросла на улицах Белфаста, что видела, как люди продают друг друга за дозу, за деньги, за выживание – понимала.

Мир не чёрно-белый. Никогда не был.

– Значит, ты знаешь, как это работает, – сказала я ровно. – Изнутри.

Оберон задумался, взгляд стал отстранённым, словно он погрузился в воспоминания.

– Аукционы проходят на открытых площадях, – начал он медленно. – Обычно в центре города. Там строят помост – деревянный, высокий, чтобы все видели товар. Покупатели стоят внизу, в толпе. Охрана окружает помост – минимум десять фейри, вооружённых, с рунами подавления магии на доспехах.

– Руны подавления?

– Чтобы товар не мог использовать силу и сбежать, – пояснил он. – Они работают в радиусе примерно пятидесяти метров от помоста. Любая магия внутри этого круга глохнет. Даже у зрителей.

– А оружие?

– Оружие работает, – он криво усмехнулся. – Магия подавлена, но физическая сила – нет. Поэтому охрана всегда при клинках.

Я кивнула, запоминая:

– Дальше. Что с товаром?

– Товар держат в клетках за помостом. Перед продажей выводят на помост по одному. Раздевают – частично или полностью, зависит от типа товара. – Его голос стал холоднее. – Покупатели должны видеть, что покупают. Осматривают, оценивают. Иногда… трогают. Проверяют.

Желудок свело.

– Трогают?

– Это товар, Кейт, – он посмотрел на меня тяжело. – Покупатели хотят убедиться, что он качественный. Здоровый. Без скрытых изъянов.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

– И охрана просто стоит и смотрит?

– Охрана следит, чтобы покупатели не повредили товар до покупки, – ответил он. – Но осмотр… разрешён.

Ярость вспыхнула в груди – горячая, слепящая.

– Чёртовы ублюдки…

– Добро пожаловать в Подгорье, – его голос был полон горечи. – Здесь нет морали смертного мира. Здесь есть сила, долги и контракты. И если ты на той стороне сделки, где тебя продают… – он не закончил.

Не нужно было.

Я понимала.

Меня выставят на помост. Разденут. Будут трогать, осматривать, оценивать, как кусок мяса.

А потом продадут тому, кто заплатит больше.

И я ничего не смогу с этим сделать.

Если не сбегу.

– Значит, момент побега – это суматоха, – я заставила себя сосредоточиться, отбросить панику. – Когда толпа собирается, когда внимание на помосте, когда охрана отвлечена…

– Да, – Оберон кивнул. – Но есть проблема. Нас будут держать в клетках до самого момента выставления. Клетки охраняются. Когда выведут на помост, руки будут связаны, возможно, закованы. Магия подавлена. Охрана вокруг.

–