Всё та же я - Джоджо Мойес

Но Сэм упорно продолжал стоять рядом, ожидая, когда я подниму глаза, но в конце концов не выдержал и тихо сказал:

— Мне очень жаль твоего дедушку. Я знал, что вы все были с ним очень близки.

— Выходит, не так уж и близки, иначе я была бы в тот момент здесь. — Я принялась судорожно раскладывать салфетки, хотя мама заплатила за обслуживание.

— Что ж, в жизни не все идет так, как запланировано.

— Ничего, я в порядке. — Я на секунду закрыла глаза, пытаясь справиться с трагическими интонациями в голосе. Сделала глубокий вдох и наконец посмотрела на Сэма безразличным взглядом, что потребовало определенных усилий. — Итак, как поживаешь?

— Неплохо. А ты?

— О-о… замечательно. — Мы смущенно замолчали, и я решила заполнить паузу: — А как там твой дом?

— Продвигается помаленьку. Планирую переехать в следующем месяце.

— Ух ты! — Я на секунду даже забыла о неловкости момента. Мне казалось невероятным, что кто-то, кого я знала, сумел построить дом практически с нуля на пустом месте. Ведь я видела будущий дом лишь на стадии забетонированной площадки. И все-таки Сэм сделал это. — Потрясающе!..

— Знаю. Хотя наверняка буду скучать по своему железнодорожному вагончику. Мне там нравилось. Жизнь была такой… простой.

Мы посмотрели друг на друга и поспешно отвернулись.

— А как там Кэти?

— Отлично, — после короткой заминки ответил Сэм.

У меня за спиной внезапно возникла мама с подносом рулетиков из колбасы:

— Лу, солнышко, ты не посмотришь, где Трина? Она обещала мне помочь вот с этим… Ой, а вот и она. Может, отнесешь ей рулетики? Похоже, за тем концом стола совершенно нечего есть… — И тут до мамы дошло, с кем я разговариваю. Она буквально вырвала у меня из рук поднос. — Прости, прости. Я вовсе не хотела вам мешать.

— Ну что ты! Ты нам совсем не мешаешь, — многозначительно произнесла я и решительно ухватилась за край подноса.

— Дорогая, я сама прекрасно справлюсь. — Мама потянула поднос на себя.

— Нет, я сделаю. — Я так крепко вцепилась в поднос, что побелели костяшки пальцев.

— Лу, отпусти! Сейчас же! — Мама бросила на меня свирепый взгляд.

После чего я все же ослабила хватку, и мама поспешно удалилась.

Мы с Сэмом топтались возле стола, смущенно улыбаясь друг другу, но улыбки наши как-то слишком быстро таяли. Я взяла тарелку и положила на нее морковную палочку. По правде говоря, мне кусок в горло не лез, но вроде глупо было стоять с пустой тарелкой.

— Итак, ты надолго вернулась?

— Всего лишь на неделю.

— Ну и как там продвигаются твои дела?

— С переменным успехом. Меня уволили.

— Лили говорила. Теперь, когда она с Джейком, я вижу ее довольно часто.

— Угу… Это стало для меня своего рода сюрпризом. — Интересно, а что именно Лили успела рассказать о нашей с ней встрече?

— Но не для меня. Я понял это сразу, как только увидел их вместе. Знаешь, Лили классная. И они счастливы. — (Я молча кивнула в знак согласия.) — Она много чего рассказала. О твоем крутом парне, о том, как ты запаниковала, когда тебя уволили, а потом быстро нашла жилье и работу в «Магазине винтажной одежды». — Сэма, похоже, как и меня, вдруг заворожили сырные палочки. — Выходит, ты со всем отлично разобралась. Лили от тебя в полном восторге.

— Что-то я сомневаюсь.

— Она говорит, Нью-Йорк тебе подходит. — Сэм пожал плечами. — Хотя, полагаю, мы оба это знали.

Я украдкой посмотрела на него, когда он отвернулся, и где-то в глубине моей истекающей кровью души возник вопрос: почему два человека, которым в свое время было легко и хорошо вместе, оказались не способны связать два слова, чтобы по-человечески поговорить?

— У меня кое-что для тебя есть. Правда, дома, — отрывисто сказала я. — Я привезла это еще в прошлый раз, но ты сам понимаешь…

— Кое-что для меня?

— Не совсем так. Это бейсболка «Никс». Я купила ее… очень давно. Помнишь, ты тогда рассказывал мне о своей сестре… Ей так и не удалось попасть на их игру, но я подумала, может, Джейку понравится. — Поймав удивленный взгляд Сэма, я смущенно потупилась. — Понимаю, это, конечно, жуткая глупость. И вообще, я спокойно могу подарить бейсболку кому-нибудь другому. Не то чтобы в Нью-Йорке было трудно пристроить бейсболку «Никс». Да и вообще, наверное, странно дарить тебе подобное барахло.

— Нет-нет. Джейку точно понравится. Очень мило с твоей стороны.

На улице нетерпеливо загудел автомобиль, и Сэм машинально посмотрел в окно. Я лениво подумала, что, вполне возможно, в машине его ждет Кэти.

Я не знала, что еще сказать. Да и в любом случае на все мои вопросы не было правильных ответов. Я попыталась сглотнуть ком в горле. Мне почему-то вспомнился бал у Стрейджеров. Тогда я решила, что Сэму там не понравилось бы, поскольку у него нет костюма. И с чего я это взяла? Костюм, что был сегодня на Сэме, сидел как влитой.

— Ладно, тогда я просто отправлю бейсболку по почте. А знаешь что? — Я поняла, что больше не в силах терпеть эту муку. — Пожалуй, я лучше помогу маме с этими… с этими… колбасками, которые…

Сэм слегка попятился:

— Конечно. Я просто хотел принести свои соболезнования. Все, больше не буду тебе мешать.

Он повернулся ко мне спиной, и я тотчас же плаксиво скривилась. Отчасти я даже была рада, что присутствую на траурном мероприятии, где подобное выражение лица вполне уместно. Но прежде чем я успела взять себя в руки, Сэм обернулся.

— Лу, — тихо произнес он.

Я была не в силах говорить. И только покачала головой. А затем смотрела сквозь пелену слез, как он пробирается сквозь толпу скорбящих и закрывает за собой дверь паба.

Вечером мама вручила мне маленькую коробочку.

— Это от дедушки? — спросила я.

— Не задавай глупых вопросов. За последние десять лет жизни дедушка вообще никому ничего не дарил. Это от твоего парня, Сэма. Увидела его сегодня и сразу вспомнила. Ты оставила его подарок у нас в свой прошлый приезд. А я не знала, что ты захочешь с ним сделать.

Я держала в руках коробочку, и в памяти всплыла наша прошлая ссора за кухонным столом. «Счастливого Рождества», — сказал Сэм и, прежде чем уйти, положил на стол коробочку.

Мама начала мыть посуду. А я с преувеличенной осторожностью принялась вынимать из коробки слои папиросной бумаги, как будто собираясь извлечь оттуда редкий артефакт.

В коробочке лежала эмалевая брошка в форме кареты «скорой помощи», скорее всего, производства 1950-х годов. Красный крест был сделан из крошечных драгоценных камней, возможно рубинов, а может быть, чего-то еще. По крайней мере, брошь мерцала и переливалась у меня в руке. К крышке коробки была прикреплена записка: