Жена Тони - Адриана Трижиани

– Потому что раньше, когда мы выступали, наша одежда сочеталась. Зрители будут ожидать того же сегодня.

– Эти зрители за концерт не платят. Мы на телевидении. Сегодняшняя передача – вроде телемарафона, только сборы исключительно в твою пользу.

– У тебя какие-то проблемы, Чич, – сказал Тони. – Причем большие.

– С чего бы это, а?

– Послушайте, перестаньте! – твердо вмешался Леоне. – Подумайте об этой минуте. Подумайте, какой долгий путь вы прошли и чего добились. Это ведь так здорово. Вас покажут по телевизору в шоу Джонни Карсона, и вы исполните ту самую песню, с которой все началось. Так что уж, пожалуйста, постарайтесь радоваться! Жизнь такая короткая.

– Особенно когда ты стар, – отозвалась Чичи.

– Мы не старые! – возразил Тони.

Чичи посмотрела на бывшего мужа и почувствовала, что сочувствие к нему накрывает ее с головой, как гормональный прилив. Расплывшийся, в паричке, Тони был не просто стар – он мог сниматься в рекламе лекарства от старости.

– Хорошо, Тони, как скажешь.

– Я хочу, чтобы мои родители не ссорились, – продолжал Леоне. – Можете это устроить?

– Я могу, сынок, – сказал Тони.

– И я, – согласилась Чичи.

– Хорошо. Пойду разогреваться с оркестром. Ведите себя прилично. Папа, держись подальше от дивана, с него лезет ворс.

Тони начал нервно шагать по гримерке.

– Не выходи за изоленту, Чич. Просто не выходи за изоленту. – Он хрустнул пальцами.

Чичи опустила тюбик с губной помадой.

– Ради бога, прекрати. Иначе я сниму туфлю, если только мне удастся стащить ее с ноги, и дам тебе по голове. Да останусь я за лентой, останусь. Я вообще никогда не промахиваюсь.

Тони облегченно улыбнулся:

– Вот теперь мне спокойнее.

– А где Дора? – спросила Чичи.

– Дора не придет.

– Почему?

– Говорит, я заставляю ее нервничать. Ни с того ни с сего вдруг оказывается, что я раздражаю людей.

– Готова присоединиться к ее клубу.

– Ну да, мероприятие как раз в твоем вкусе. Соберешь против меня всех жен, трое против одного.

– Твою вторую жену никто не может найти. По слухам, она умотала в какую-то секту и теперь работает в «Дэйри Квин»^[101] в Меконе, штат Висконсин. Так что остались только мы с Дорой.

– Что-то не нравится мне, к чему ты ведешь.

– Потому что куда бы я ни вела, ты каждый раз теряешься, Тони.

– Ладно, я к себе в гримерку. Ты начинаешь действовать мне на нервы.

– Не прошло и сорока лет! – крикнула ему вслед Чичи.

Тони захлопнул за собой дверь.

Чичи выпрямилась перед зеркалом и накрасила губы. Закончив эту операцию, она улыбнулась зеркалу.

– Шестьдесят лет! Хоть бери и убивайся. У меня больше морщин на лице, чем строчек в первом акте «Гамлета». Я выкурила всего пару сигарет за всю жизнь, а выгляжу, как будто дымила без продыху. Ну и где справедливость?

Чичи выскользнула из пеньюара и надела просторное платье от Кловиса Раффина. Оно было взято напрокат в универмаге «И. Магнин», и Чичи аккуратно спрятала ценник за воротом.

В гримерку заглянула Санни:

– Ма, да ты кинозвезда!

Она прошла в комнатку, а за ней и Рози. Близнецы надели блузки в народном стиле и длинные юбки, дополнив ансамбль сандалиями на плоской подошве. Волосы обеих были коротко острижены.

– Отличная прическа, Ма, – сказала Рози.

– Спасибо за поддержку, девочки, а то меня сейчас стошнит от волнения.

– Ну да, ты ведь так давно не выступала вместе с папой, – понимающе кивнула Рози.

– Как тебе кажется, сможешь это сделать без нервного припадка? – спросила Санни.

– Не знаю, – сказала Чичи, застегивая серьги. – Но даже если нет, передаче в любом случае обеспечен успех.

– Мы с большим удовольствием приветствуем в нашей студии Тони и Чичи Арма, – начал Джонни Карсон. – В эпоху биг-бэндов, еще совсем юными, этот знаменитый дуэт исколесил с концертами всю страну. Сегодня они согласились ненадолго воссоединиться на нашем шоу. Встречайте – Тони и Чичи!

Занавес, состоявший из ярких полос кобальтового, лососевого, изумрудного, рубинового, золотистого и лилового цвета, раздвинулся, как цирковой шатер перед руководителем труппы.

Тони и Чичи вышли на сцену, держась за руки. Затем Тони направился налево, а Чичи направо. Ее уложенные в высокую прическу черные как вороново крыло волосы эффектно оттеняли платье, затканное розовыми, ярко-сиреневыми и оранжевыми завитушками. В пальцах она крепко сжимала кухонную скалку.

Их диалог сопровождался негромким шорохом барабанных щеток.