Сирота с Манхэттена - Мари-Бернадетт Дюпюи

Со мной все будет в порядке, Ричард. Вот только в апреле, в день рождения, было такое чувство, будто мне исполняется не восемнадцать, а тридцать лет. Но худшее уже позади. Бабушка упокоилась с миром, после стольких мучений. Почему я так говорю? Я уверена, что на ее рассудок болезнь никак не повлияла. Нет, она была пленницей неподвижного тела, в котором едва теплилась жизнь, и я читала по ее глазам, как она страдает и как сильно меня любит.

- Разве вас можно не любить? - несколько театрально воскликнул Джонсон. - Мое предложение остается в силе, Лисбет. Я женюсь на вас, как только вы согласитесь.

- Понадобится согласие моего деда, Ричард! - не без иронии заметила девушка. - Сомневаюсь, что он захочет видеть владельцем своего распрекрасного поместья американца.

В ее интонациях он уловил неприкрытую грусть, смешанную со страхом. Рискуя получить ожесточенный отпор, он встал перед ней на колени.

- Элизабет, я готов нежнейше любить вас всю жизнь! Мне нужно встретиться с мсье Ларошем и доказать ему серьезность своих намерений, убедить его, что я человек достойный и образованный. Я вполне способен помогать ему с виноградниками, вести бухгалтерию. Дорогая, мы будем счастливы. Вас страшит супружество, я это понял, но я уверен, что, как только вы познаете плотские радости, вы меня полюбите!

Элизабет посмотрела на него как-то странно, взяла с тарелки кусочек хлеба. Ричард тут же забрал его у нее, чтобы заставить ее снять черный саржевый жакет.

- В такую жару лучше без верхней одежды, - сказал он.

Небо потряс раскат грома. В комнату ворвался горячий воздух, отчего затрепетали занавески. Ричард расстегнул несколько верхних пуговичек на серой шелковой блузке девушки.

- Благодарю, так и правда комфортнее, - сказала она. - Пожалуй, я выпью вина!

Он вскочил на ноги, чтобы налить ей вина в бокал. Элизабет сделала глоток и на мгновение зажмурилась. А когда открыла глаза, чуть печально улыбнулась.

- В письмах я рассказала вам о жизни в замке далеко не все, Ричард. С прошлой осени конюхом вместо Жюстена у нас работает мой дядя, Жан Дюкен. На мельнице для него работы мало. Она понемногу приходит в упадок из-за обилия современных мукомольных комбинатов в окрестностях Ангулема. У дяди Пьера проблемы с деньгами, и я смогла помочь его семейству благодаря щедротам Эдварда Вулворта. Я им часто пишу, и ответные послания Мейбл - мое спасение от меланхолии.

- Значит, Жан Дюкен умеет обращаться с лошадьми?

- Умеет. И работа на мельнице ему не очень нравилась. От муки у него кашель. Зато теперь они с Бонни могут чаще видеться. У них любовь, разве не понятно? И я им завидую.

Тут Ричард наклонился и поцеловал Элизабет в губы. Она ответила на поцелуй. А в голове промелькнуло:

«Пусть лучше будет он! Да, он - молодой и красивый…»

17 Ловушки любви 

Монтиньяк, трактир «Пон-Нёф», суббота, 16 июля 1898 года, в тот же день, в тот же час

Когда разразилась гроза, Ричард Джонсон продолжал целовать Элизабет, которая встала, чтобы к нему прижаться. Громовые раскаты участились, и на деревню обрушился густой ливень. И почти сразу в комнату проникли приятный запах мокрой травы и свежий ветерок.

- Я не могу сейчас уйти. Придется подождать, пока не кончится дождь, - сказала девушка, втайне радуясь этому. В крепких мужских объятиях ей вдруг стало спокойнее.

- Конечно! Зачем подвергать себя опасности? - подхватил он, легонько перебирая пальцами шелковую ткань блузки на спине. - А в номере хорошо, нас никто не потревожит, тем более что дверь заперта на ключ. Лисбет, долгие месяцы, пока я жил в Ангулеме, я не переставал думать о тебе.

Она отстранилась, подошла к окну и стала смотреть на реку под проливным дождем. Ричард прав, комната представлялась ей в этот момент убежищем, отгороженным от остального мира стеной ливня. Ричард подошел к ней сзади и снова обнял. Устроил подбородок у нее на плече и шепнул:

- Не могу больше жить вдали от тебя. Из нашей переписки, Лисбет, я прекрасно понял, что ты несчастна. Прошу, выходи за меня! Так ты обретешь свободу, и я о тебе позабочусь.

- Я не вправе принимать такое решение, Ричард, потому что несовершеннолетняя. А дедушка наверняка будет против, в этом я ничуть не сомневаюсь. Знаешь, иногда он ведет себя… странно. Я поделилась этим с Бонни, и с тех пор мы спим на одной кровати.

Американец развернул ее к себе лицом. И содрогнулся, увидев неподдельную тревогу в ее ярко-синих глазах.

- Что ты этим хочешь сказать?

Оставив тяжеловесное французское «вы», он словно дал понять, что отказывается обращаться с ней как с недоступной барышней из высшего общества. В глубине души он уже считал ее своей. Элизабет, со своей стороны, оценила эту спонтанную фамильярность, напомнившую ей доверительные отношения с Жюстеном.

- Дедушка очень нежен со мной, - призналась она. - И это еще слабо сказано! Он меня балует, осыпает ласками, приобнимает за талию, а то и вовсе стискивает в объятиях. Я не решаюсь одна ходить в конюшню, поэтому Бонни все рассказал моему дядюшке Жану, и тот обещал за мной присматривать.

- И все? Ты нуждаешься в покровительстве и защите! - вскричал Ричард. - Будь я на его месте, я бы высказал Ларошу, что думаю про его грязные повадки!

- Но я, может быть, преувеличиваю, - не согласилась с ним Элизабет. - Он мог стать нежнее и внимательнее ко мне из-за долгой болезни бабушки.

Поглаживая ее по щеке, Ричард испытующе на нее посмотрел. Девушка понурила голову.

- Лисбет? Ты мне врешь!

- Я и сама это понимаю. Моя интуиция подсказывает, что поведение деда ненормально. Более того, что-то похожее происходило между ним и моей мамой, когда она была моих лет. От дедушки Туана я знаю, что по этой причине она из замка и сбежала.

Элизабет умолкла, нервно всхлипывая. Ричард посмотрел в окно. По свинцовосерому небу, над растущими у воды ясенями, мелькнул зигзаг молнии. И тут же снова ударил гром.

- У окна сейчас небезопасно, идем в комнату, - сказал он. - Идем, ты вся дрожишь! Лисбет, милая, последуй ее примеру! Должен быть способ пожениться с согласия твоего дяди или второго деда.

- Но почему ты так хочешь на мне жениться? - удивилась девушка.

- Чтобы тебя спасти,