Неверный - Тала Тоцка

«Я все пойму и прощу. Если соберетесь трахаться в моей спальне, отключи камеру, пожалей мою психику. Рус знает, как. И попроси утром сменить белье. P.S. Выгонишь его, будешь дурой»

Пишу в ответ «Сам дурак» и отбрасываю телефон в сторону. Прикладываю к щекам ладони — горят. Ну что за засранец этот Демид…

— Мама, мама, иди сюда! — зовет из гостиной Майюша, и я иду на зов.

Дочка показывает мне, как они с папой Рустамом обжились в домике. У них сегодня праздник, день рождения подаренного Демидом зайца.

Она заставляет меня влезть к ним, и я покорно ползу в домик на четвереньках. Поздравляю зайца, ем игрушечный тортик. У меня это все получается вяло, без огонька. То ли дело Рустам.

Такое ощущение, что этот заяц ему родной. И что вкуснее пластмассового торта Айдаров в жизни ничего не ел. В итоге наша малышка влезает ему на колени и нежно обнимает за шею.

— Ты такой хороший папа, — говорит она, со вздохом прислоняясь щекой к широкой отцовской груди. — Почти как Демид.

И я чувствую себя настоящей злой феей, когда вижу как немеет Айдаров и как бережно обнимает в ответ дочку.

— Я лучше, — говорит он сипло, — я же твой папа.

— Ты все время будешь? — спрашивает наша девочка. — Больше не пропадешь?

Рустам не может говорить, только качает головой и прячет лицо в ее кудрявой макушке. Майя доверчиво прижимается к отцу, а я на одеревеневших конечностях выползаю из домика.

Лучше ужин готовить чем мучиться угрызениями совести.

Когда дом наполняется вкусными ароматами, первой прибегает Майя. Обхватывает колени, утыкается в живот. Глажу дочь по голове и чувствую на себе пронизывающий взгляд.

Поднимаю голову, Рустам стоит в дверном проеме, упираясь рукой в косяк. Наши глаза встречаются, и у меня перехватывает дыхание от того, сколько там тепла. Я раньше никогда не видела, чтобы он так смотрел, никогда.

— Вы обе такие красивые, — говорит он надтреснутым голосом, — налюбоваться не могу.

Смущенно отвожу глаза.

— Идите мыть руки и садитесь ужинать.

Майя долго не может уснуть. Зовет поочередно то меня, то Рустама, и когда наконец засыпает, я чувствую опустошение. Слишком много эмоций было в сегодняшнем дне, теперь начинается откат.

— Угостишь кофе? — спрашивает Рустам, и я проглатываю вертящееся на языке замечание, что уже поздно, и ему пора домой.

Ладно, выпьем кофе, и пусть идет.

Я устраиваюсь с чашкой на подоконнике, Рустам становится рядом. Заговариваю первой пока тишина не стала слишком говорящей.

— Как Амир воспринял исчезновение Лизы? — спрашиваю, отпивая горячий напиток. — Он ведь считал ее мамой. А тебя папой…

— Ди от него не отходит. Он слишком маленький, и он всегда к ней тянулся. Как чувствовал, — Рустам тоже делает глоток и ставит чашку рядом с моей. — Мы с Русом рассказали Амиру, что злая ведьма украла его у них с Ди и подбросила мне. Что я нашел его на пороге квартиры в корзинке. Ему так понравилось. Мы же похожи с Русом, и ему так легче привыкнуть. Правда, пока путается, через раз называет Руса дядей, а меня папой. Когда вырастет, скажем правду. Может быть…

Мы оба молчим, в который раз внутренне содрогаясь от содеянного Лизой.

— А Дамир? — спрашиваю после паузы. — Ему тоже скажете?

— Это как они захотят.

Они — это Руслан и Диана. Набираюсь смелости и воздуха.

— Рустам, — поворачиваюсь к Айдарову, — ты совсем ничего не чувствовал к этому ребенку? Он же так на тебя похож!

Он долго молчит, пьет кофе, и когда я уже не жду ответ, все-таки его получаю.

— Знаешь, я понял одну вещь. Дело не в том, чей ребенок, мой или нет. Дело в женщине. Даже если бы Амир был моим и Лизы, ничего бы не поменялось. И если бы эта пчелка была не моей, — здесь его голос слегка вздрагивает, — тоже не поменялось. Я бы любил ее, Соня. Потому что люблю тебя. Ее маму.

Он отставляет чашку и упирается рукой в откос. Нависает, закрывая все пути к отступлению.

— Расскажи мне о вас, Соня. О себе, о ней. Я хочу все знать. Это та врачиха тебе помогла? Заведующая? А на Демида ты как вышла? Как ты жила без меня эти годы…

Его глаза затягивают как черные дыры в космосе, которым я сопротивляюсь из последних сил. Прикрываю веки и начинаю рассказывать. Все с самого начала, с того момента, как почувствовала себя плохо, вызвала скорую и потеряла сознание на пороге квартиры.

Рустам слушает молча, не перебивает. А я говорю, говорю и чувствую, как вместе со словами их меня вытекают и растворяются в воздухе обиды, сомнения, переживания. И когда дохожу до момента, как в нашей компании появился Айдаров, моих губ касается крепкая ладонь.

— Знаешь, что я решил, когда встретил тебя? — спрашивает Рустам и отвечает сам, не дожидаясь ответа: — Что любой ценой постараюсь тебя вернуть.

Он наклоняется ниже, берет меня за затылок и захватывает мои губы, а я не могу ему не ответить. Просто не могу. И не обнять его плечи не могу. Такие привычно рельефные и бугристые, я чуть не стону от забытых ощущений.

И когда я уже почти утонула в поцелуе, на краю подсознания слабо мелькает мысль.