Вне конкуренции - Лиз Томфорд

В тот день для меня всё окончательно стало ясно. Она часть этого. Нашей маленькой семьи из восьми человек.

Когда Кеннеди и Исайя перед началом сезона снова поженились, обновив клятвы в Вегасе, Риз тоже была там. Сидела в церкви и смотрела на меня с гордостью — так же, как на свадьбе Кая и Миллер.

Одной из лучших вещей этого года было наблюдать, как растёт уверенность Риз в своей работе. Снаружи она всегда выглядела уверенной, могла постоять за себя, когда нужно. Но в прошлом сезоне, когда СМИ нападали на неё, я видел, как это незримо давило ей на плечи. Правда, только дома — никогда на стадионе.

Но она вывела свою команду в Мировую серию всего на второй год. С такими фактами трудно спорить и ещё труднее найти повод для критики. И больше, чем просто быть первой женщиной-владельцем команды в лиге, Риз хочет быть известной тем, что побеждает.

И именно это мы собираемся сделать.

Я уже выигрывал Мировую серию как полевой менеджер. У меня есть кольцо. Но ничто не сравнится с этим, если нам удастся. Выиграть для Риз. Выиграть вместе с Риз.

Толпа взрывается, когда Трэвис получает четвёртый болл — у нас бегущий на базе. Аутов нет. Нижняя часть девятого. Игра всё ещё равная.

Спокойная уверенность наполняет меня, когда я смотрю на поле. Потому что я знаю — это случится. Мы выиграем всё. Дома. На стадионе Риз.

Исайя толкает меня плечом.

— Эй, Монти. Помнишь, как в прошлом году ты толкнул речь о том, как любишь нас, потому что собирался уволиться… а на следующий день снова вышел на работу?

Я громко смеюсь, и, наверное, любой оператор, направивший сейчас на меня камеру, удивляется, почему я улыбаюсь, когда должен нервничать.

Но я не могу иначе. Всё это чертовски весело.

— Ты маленький засранец, знаешь это?

Исайя переворачивает козырёк кепки назад и опирается на перила рядом со мной.

— Знаю.

Майло Джонс выходит к бите, и вся картина кажется почти поэтической. Не только потому, что он стал одной из наших главных атакующих сил, но и потому, что сегодня мы играем против Хьюстона. Против игрока, из-за обмена которого Риз так критиковали.

Вот только Харрисон Кайзер почти не помог Хьюстону в этом сезоне. Его дважды отстраняли. В середине сезона его отправили в фарм-клуб на пару недель. Их менеджер сегодня признался мне, что они с нетерпением ждут окончания его контракта, чтобы избавиться от него.

Что, надеюсь, произойдёт сегодня.

Хотя у меня и не было сомнений — Риз приняла правильное решение в прошлом году.

Когда Майло подходит к бите, я поднимаю взгляд. На ложу владельцев. Риз уже смотрит на меня, на её губах гордая, осмысленная улыбка. Она тоже знает. Сейчас это случится. Я вижу в ней отражение собственной уверенности.

С ней сидят её родители и дедушка с бабушкой, и я уверен, что Артур сейчас сияет от гордости за внучку.

Риз подмигивает мне, и я снова перевожу взгляд на поле.

Первый бросок — болл.

Второй — он задевает мяч, но тот уходит в сторону. Фол. Один страйк.

Исайя кладёт руку мне на плечи, когда питчер готовится к третьему броску. Их клоузер нервничает, это очевидно. На его плечах весь сезон команды, а напротив — один из лучших молодых бьющих лиги.

И когда он бросает, мяч летит прямо по центру страйк-зоны. Удар Майло безупречен, и мяч улетает далеко. Очень далеко. В центр поля, над плющом, почти так же, как в тот день, когда он выбил хоумран против Кая.

Я даже не могу сказать, куда приземлился мяч.

Потому что это уже не имеет значения.

Он ушёл.

А значит, мы выиграли.

Мы выиграли всё.

Стадион взрывается безумием. Команда вылетает из дагаута, сначала встречая Трэвиса на домашней базе, а затем бросаясь на Майло после второй базы, устраивая на нём целую кучу игроков прямо на поле.

Буллпен вылетает на поле, присоединяясь к празднованию, а Кай сразу направляется к брату.

Следующие минуты — сплошной вихрь. Тренерский штаб поздравляет меня. Крики, объятия, радость.

Наконец я поднимаюсь по ступеням дагаута и присоединяюсь к команде на поле. Первым нахожу Кая. Он обнимает меня, и я его тоже. Потом в нас врезается Исайя, и мы втроём празднуем победу.

Шампанское заливает мою рубашку, но кто-то протягивает новую — с надписью:

Windy City Warriors. World Champions.

— Чёрт возьми, мы сделали это! — кричит Исайя мне в ухо.

— Я вас люблю! — орёт Кай.

Но я уже ищу глазами трибуны.

Потому что есть только один человек, с кем я хочу отпраздновать это.

— Где Кенни? — кричит Исайя. — Где моя жена?

Кеннеди и медики наконец выходят на поле, и он мчится к ней.

— Где Миллс сидит? — спрашивает Кай.

Я показываю на трибуны, где его жена и дети, и он бежит помогать им спуститься на поле.

Но Риз всё ещё нет.

На поле уже, наверное, сотня людей, а её среди них нет.

— Монти! — ко мне подбегает репортёр с камерой. — Вы только что выиграли Мировую серию. Что вы чувствуете?

— Думаю, что мне нужно найти свою девушку и отпраздновать с ней. Но я не могу её найти.

Есть только один человек, с которым я хочу сейчас поговорить.

Репортёр указывает мне направление.

И наконец я вижу её.

Светлые волосы появляются из тоннеля дагаута. Я почти слышу стук её каблуков по бетону — этот звук так глубоко засел в моей памяти.

И улыбка сама появляется на моём лице.

Я проталкиваюсь сквозь людей и бегу к ней как раз в тот момент, когда она поднимается по ступенькам. Она буквально бросается на меня, а я — на неё. Поднимая её, я чувствую, как её ноги обвиваются вокруг меня.

Теперь я могу праздновать.

— Мы сделали это! — восклицает Риз. В её голосе неверие, шок и чистая радость.

— Да, сделали! — я прижимаюсь лицом к её шее. — Я так сильно тебя люблю.

— Я люблю тебя! Я не могу в это поверить!

— Поверь, Риз. Мы это сделали. Ты это сделала.

— Выходи за меня.

Я замираю.

На поле так шумно и хаотично, что, возможно, я просто ослышался.

Я отстраняюсь и смотрю ей прямо в глаза.

— Что?

— Выходи за меня.