Сиротка. Слезы счастья - Мари-Бернадетт Дюпюи

– Нет, не нужно! – воскликнула она, откидываясь назад и прислоняясь к спинке дивана.

Затем она, закрыв глаза, замерла. Кожа на ее лице стала восковой.

– Она, должно быть, опять переместилась в пространстве при помощи билокации. Мне знакомы эти симптомы, – вздохнула Лора. – Господи, какая еще трагедия обрушится на нас? Меня терзает этот вопрос.

Мирей, пришедшая в гостиную последней, покачала головой и громко сказала:

– Иисусе милосердный, как же нам не везет, мадам! Мы устроили сегодня веселый пир, и вот теперь после такого веселья у нас, похоже, опять случилось несчастье. За радостью, получается, всегда следует горе.

– Да помолчите вы! – прошипел Жослин. – Не надо так громко разговаривать, а то разбудите малышей. Пусть хоть они поспят спокойно.

Киона поднялась с дивана: ее привел в чувство сердитый и хриплый голос отца. Лоранс ласково прикоснулась к ее плечу, а Лора подала ей стакан воды.

– Спасибо, это очень любезно, – тихо сказала Киона. – Опасность уже миновала. Мне хотелось бы поспать. Да, мне необходимо поспать. Я чувствую себя обессиленной.

– Давай мы поможем тебе подняться в твою комнату, – предложила Акали.

– Нет, я хочу заснуть здесь и прямо сейчас. Не переживайте, Тошан спасен. Как и Делсен. Демоны побеждают не всегда. Самое главное – бороться с ними и не позволять им воровать наши души.

Мадлен перекрестилась, и ее примеру тут же последовала Мирей. Лора, укутанная в шаль поверх своей длинной ночной рубашки, подняла глаза к потолку.

– Твоя дочь в последнее время частенько упоминает демонов, Жосс. Согласись, что это нагоняет страх!

Жослин, заботливо укрывая Киону пледом, не соизволил ничего ответить. Киона, растянувшись на диване и положив голову на подушечку, уже спала: Акали и Лоранс освободили ей весь диван, чтобы она могла вытянуться в полный рост.

– Бабушка, – прошептала Лоранс, – а может, выпьем кофе? Я этой ночью уже не засну. По крайней мере до тех пор, пока не получу каких-либо новостей о своем отце.

– Ему уже ничего не угрожает. Киона же нам об этом сказала. Так что ложись обратно в постель. Уже поздно. Не будем же мы бодрствовать до самого рассвета! И ты тоже, моя бедная Мирей, ложись спать. Ты все время зеваешь.

Вскоре Лора и Жослин остались в гостиной одни. Мадлен неохотно – и с тяжелым сердцем – поднялась на второй этаж, размышляя над словами Мирей. Неужели на каждую радость должно припадать какое-то горе? Чуть-чуть счастья – и сразу же опять несчастье?

Большой рай, в ту же ночь

Полицейские увезли Пьера Тибо, надев на него наручники. Он даже обрадовался, когда появились полицейские, потому что они не позволили разъяренному метису расправиться с ним.

– Он по крайней мере признался в своих злодеяниях, – вздохнула Эрмин, держа мужа за руку.

Он только что подробно рассказал ей о том, что произошло за сегодняшний день – вплоть до того момента, когда он избил Пьера Тибо и стал угрожать проткнуть его вилами.

Тошан и Эрмин сидели на самой высокой ступеньке крыльца и смотрели на огромный костер, в котором догорали великолепные сани, изготовленные Тошаном.

– Начиная со вчерашнего вечера эти свиньи подбрасывали в огонь наши личные вещи, мебель, матрасы, занавески… Мин, это катастрофа. Все стекла разбиты. Они превратили наши комнаты в уборные… К счастью, ты сейчас здесь. Сам я даже и не знаю, что стал бы делать. Я, по правде говоря, очень удивился, когда увидел, что ты приехала сюда вместе с полицейскими.

– Это произошло благодаря нашей сестре. У Кионы было видение, и она посоветовала мне направить сюда полицейских. Я так испугалась за тебя, что заставила их взять меня с собой.

Эрмин прислонилась к Тошану и погладила его черные волосы. Она увидела, что он беззвучно плачет. Его до глубины души потряс такой удар судьбы.

– Тошан, любовь моя, мне так жаль!

– И мне тоже! Вы – ты и дети – уже не сможете провести здесь зиму. Даже если бы мне и удалось все отремонтировать до первого снега, тут все равно уже нет дров и почти не осталось запасов продовольствия. Они не смогли разбить наши металлические банки с консервами, а вот все бутылки разбиты, содержимое мешков с сахаром и мукой высыпано в грязь… Все приведено в негодность. Этот мерзавец пристрелил моих собак! Черт побери, мне не следовало уезжать во Францию! Я должен был оставаться здесь, чтобы присматривать за своей землей и своим домом. Впрочем, когда мы уезжали отсюда в конце апреля, тут был полный порядок. Бабушка Одина согласилась присмотреть за моими собаками и похлопотать тут по хозяйству. Двоюродный брат моей тети Аранк приходил сюда два раза в неделю и заботился о том, чтобы у нее всего было вдоволь, да и тетя регулярно наведывалась к ней – как и всегда, когда мы куда-то уезжали. Если бы я только знал, что такое может произойти!..

– Получается, ты правильно сделал, что поехал сюда вчера утром. Если бы ты появился здесь позднее, то Большой рай превратился бы в кучку пепла.

Эрмин, тоже чувствуя себя подавленной, не осмеливалась произносить какие-либо утешительные слова. Она и сама уже оценила масштабы нанесенного ущерба, когда пришла на поляну перед домом в сопровождении трех полицейских, согласившихся отправиться на берег Перибонки главным образом потому, что их попросила об этом она, Соловей из Валь-Жальбера, гордость региона Лак-Сен-Жан.

– Как тебе удалось убедить полицейских приехать сюда? – спросил Тошан.

– Я была так встревожена, что даже не пыталась от них что-либо утаивать. Я рассказала им о видениях Кионы и стала кричать, что тебе угрожает серьезная опасность и что нельзя терять ни секунды. Хотя вообще-то тебе ничего не угрожало. Это скорее Пьер Тибо находился на волоске от смерти.

– Да, я едва не проткнул его вилами. Без Кионы… Она помешала мне дойти до крайности, как часто говорит твоя мать. Вообще-то он не заслуживал ничего лучшего, кроме как сгнить в какой-нибудь яме, где его никто не нашел бы. Мне очень хотелось убить его, этого мерзавца, стереть его с лица земли! Он ведь когда-то пытался тебя изнасиловать и протягивал свои руки к Акали.

– Мы не должны устраивать самосуд, Тошан, хотя мне вполне понятен твой гнев. Киона не допустила, чтобы ты совершил нечто ужасное. Теперь все встанет на свои места. Тибо получит по заслугам, и ему придется назвать имена своих сообщников. Слава богу, они не причинили никакого вреда бабушке Одине.

– Да, не причинили, однако если бы она своевременно не посоветовала Аранк спасаться бегством, могу себе представить, что бы с ней произошло, и тогда… тогда…

Тошан, сжав челюсти и кулаки, уставился на пламя костра с выражением лютой ненависти на лице. Эрмин почувствовала и душой, и телом ту боль, которая терзала ее мужа. «Какая подлость! – подумала она. – Попытаться уничтожить все то, что он создал своими собственными руками – он, который сражался во Франции за свободу!»