Любимый плут - Дина Джеймс

– Уверена, что будешь, Мария Уолтон. По-моему, ты даже позволишь ему красть, если ему этого захочется.

Мария улыбнулась ей, и каждая из них прикоснулась губами к щеке другой. Затем Герцогиня встала на цыпочки и звонко чмокнула Джоко. Тот наклонился, чтобы обнять Пан и Бет, а те восторженно расцеловали его.

Питер радостно кивнул им с кучерского сиденья экипажа миссис Шайрс. Берт с глубоким поклоном и широкой улыбкой распахнул перед ними дверцу.

На ступеньках экипажа Мария отдала Мелиссе букет и помахала всем рукой. Джоко поставил ногу на ступеньку, но рука Ревилла жестко легла на его плечо. Вор замер.

Усмехнувшись, инспектор протянул ему свою правую. Джоко потряс ее. Раздался шорох бумаги.

– Мой дополнительный подарок, – сказал Ревилл в ответ на вопросительный взгляд Джоко. – Кое-что, в чем больше я не нуждаюсь.

Когда экипаж отъехал, Джоко развернул бумагу.

– Что там, любимый?

Не сказав ни слова, он подал ей листок. Ревилл вернул ему признание.

Не помня себя, Мария положила руки на горячие, влажные плечи Джоко. Губами и языком он ласкал ей грудь. Ее сосок пульсировал и ныл от сладкой муки.

Джоко двигался внутри нее длинными, осторожными толчками. Они начинались у отверстия в ее теле и обжигающей лаской погружались в самые глубины ее влажного чрева. Глубоко внутри себя она предвкушала его силу и стонала каждый раз, когда он прикасался к самой сокровенной точке ее тела.

– Не надо, – выдохнула она. – Ох, пожалуйста… не надо…

– Не надо? – прошептал Джоко, ухватив зубами ее сосок.

– …не надо останавливаться… ох, пожалуйста… не останавливайся.

Он промычал что-то в знак согласия и перешел к ее другой груди. Мария запустила пальцы в его волосы и выгнулась дугой.

– Любимый… любимый…

Джоко встал на колени, подняв ее за собой, она обхватила ногами его бедра.

– Так лучше? Так тебе нравится?

Мария открыла глаза, невидящим взглядом обведя уютную комнату, погружавшуюся в сумерки, потому что за кружевными занавесками опускался вечер. Все ее чувства сосредоточились на изысканном наслаждении, пока Джоко резко отодвигал ее от себя и снова привлекал к себе.

– Рия?

Мгновение замешательства в зените ужасающего, прекрасного желания:

– Да! – она подтолкнула свое тело к нему, соединяя двоих в одно. – Да! Джоко! Да! Да! Да!

Ее тело билось в судорогах, проходящих волнами по ним обоим. С криком наслаждения Джоко присоединился к ней, удерживая ее на вершине блаженства. Блеснули кристальные секунды, затем их глаза закрылись, и они вместе провалились в темную и сладостную бездну.

Когда Мария зашевелилась, в комнате было совсем темно. Еще сонная, она повернула лицо к Джоко и стала целовать его – в лоб, щеки, губы, стройную шею. Тот завозился, застонал и тоже начал целовать ее в ответ. Его рука легла ей на талию, затем соскользнула на бедра.

Несколько мгновений они лежали переполненные чувствами, наслаждаясь темнотой и близостью.

– Джоко?

– Мария? – сонно ответил он.

– Если не хочешь, то можешь не быть легавым. Джоко ткнулся лицом ей в шею. Его губы нашли и потянули мочку ее уха.

– Ты хочешь, чтобы я был кем-то еще?

– Нет, я не хочу, чтобы ты был кем-то еще. Я хочу, чтобы ты был тем, кем ты хочешь быть. Герцогиня сказала мне, что всю свою жизнь ты был тем, кем тебя заставляли быть. Но я этого не хочу, – Мария крепко поцеловала его в губы, отодвинулась и легла на бок. Она надолго уставилась в темноту, а затем сказала с глубоким вздохом: – Ты можешь быть даже вором.

Ее смелое заявление было встречено молчанием. Затем Джоко хмыкнул:

– Рия, девочка моя, мужчина должен смотреть в будущее, а какое будущее у вора? Билет легавого – вот что я для себя вижу.

Мария перевернулась на живот:

– Почему?

По-хозяйски уверенным движением он перевернул ее на спину и одарил долгим, довольным поцелуем, возобновившим их страсть.

– Почему? – повторила она, пока он коленом раздвигал ее бедра.

– Потому что я самый лучший вор на свете. Я украл себе другую жизнь и не отдам ее назад. Никогда.