Все только хорошее - Даниэла Стил

Полиция провела расследование и даже взяла кровь женщины,сидевшей за рулем, на обследование. Но оказалось, что это действительно былнесчастный случай, и женщина сказала, что никогда не оправится от потрясения.На самом деле происшествие случилось по вине Джейн, но это было слабым утешениемдля женщины, потому что девочка лежала в больнице после операции, и теперь ейпредстояло провести не один месяц в кресле на колесиках и еще долго-долголечиться.

— Почему мы не можем вернуться в Сан-Франциско? —Джейн досадовала на то, что не может ходить в школу и встречаться с друзьями.Они предполагали, что Александр начнет посещать детский сад, но теперь все ихпланы полетели вверх тормашками.

— Потому что тебе не одолеть лестницу, солнышко. И нянетоже не втащить кресло наверх. А здесь ты сможешь бывать на улице. И мы наймемтебе учителя.

Джейн ужасно огорчилась. Она сказала, что теперь для нееиспорчено все лето. А Берни радовался тому, что этот случай не испортил ей всюжизнь.

— А бабушка Руфь приедет сюда?

— Обещала приехать, если ты захочешь. — Никто ещене успел ни о чем наверняка договориться.

Джейн тихо улыбнулась. Меган стала проводить с ней почти всесвободное от работы время, они коротали его за долгими разговорами, которыетесно сблизили их друг с другом. Словно в тот момент, когда чувство виныперестало терзать Берни, у Джейн пропала всякая охота задираться. Некотороевремя они прожили очень спокойно, но однажды Берни позвонил Пол Берман иошарашил его своими известиями.

— Поздравляю тебя, Бернард. — За этими словамипоследовала зловещая пауза, и Берни затаил дыхание, ожидая, что сейчас емусообщат нечто ужасное. — У меня есть для тебя новость. Точнее говоря,целых три. — Он немедленно перешел к сути дела:

— Через месяц я ухожу на пенсию, и члены совета решилиназначить на это место тебя.

И мы только что подписали контракт с Джоан Мэдисон из«Сакса», которая заменит тебя в Сан-Франциско. Она прилетит туда через двенедели. Ты сможешь подготовиться за такой срок к переезду? — У Бернизамерло сердце. Две недели? Еще две недели, и ему придется распрощаться сМеган? Разве это возможно? Да и Джейн в таком состоянии, что переезд никакнельзя затевать раньше, чем через несколько месяцев. Но дело даже не в этом, асовсем в другом, и придется признаться в этом Берману. Сколько можно тянуть время?

— Пол! — Берни почувствовал, как у него сжалосьсердце, и подумал, что его вот-вот хватит удар. Что значительно упростило быположение. Но такая перспектива отнюдь его не привлекала, он оставил попыткинайти легкое решение, осознав, чего хочет на самом деле. — Мне следовалосказать тебе об этом давным-давно, и знай я, что ты собираешься на пенсию, я бытак и сделал. Я не могу принять твое предложение.

— Не можешь? — Пол Берман пришел в ужас. — Тоесть как это? Ты потратил двадцать лет жизни, добиваясь именно этого.

— Да, знаю. Но с тех пор как умерла Лиз, многоеизменилось. Я не могу покинуть Калифорнию. — «Не могу отказаться от Меган,от мечты, которая зародилась и окрепла благодаря ей».

Берман испугался:

— Тебе предложили работу в другой фирме? У «Неймана-Маркуса»?У «И. Маньина»? — Ему не верилось, что Берни мог переметнуться к другимнанимателям, но что, если они сделали ему предложение, перед которым невозможноустоять?

Однако Берни тут же успокоил его:

— Я не стал бы так подводить тебя. Пол. Тебе известно,как велика моя преданность фирме и тебе лично. Это решение связано с другимивопросами, которые поставила передо мной жизнь. Я хочу кое-что предпринять, нодля этого я непременно должен остаться здесь.

— Боже милостивый, да что же это за предприятие? ВедьНью-Йорк — деловой центр страны.

— Пол, я хочу открыть собственное дело. —Почувствовав, что Берман онемел от изумления, Берни тихонько улыбнулся.

— Какое дело?

— Магазин. Маленький специализированный магазинчик вдолине Напа. — Говоря об этом, Берни наконец почувствовал, что онсвободен, что напряжение, в котором он находился уже несколько месяцев,внезапно спало и оставило его насовсем. — Я не смогу конкурировать с вами,но надеюсь сделать нечто весьма своеобразное.

— Ты уже предпринял что-то?

— Нет. Сначала мне, нужно было решить вопросвзаимоотношений с фирмой «Вольф».

— Почему бы тебе не заняться и тем, и другим? —Берни понял, что Пол пришел в отчаяние. — Открой свой магазин и наймихорошего менеджера. Тогда ты сможешь вернуться в Нью-Йорк и занять пост в фирме«Вольф», ты по праву заслужил это.

— Пол, я много лет мечтал об этом, но теперь всеизменилось. Я должен остаться здесь, и любое другое решение будет неправильным, я точно знаю.

— Твой отказ сильно обескуражит членов правления.

— Мне очень жаль, Пол. Я не хотел ни подводить тебя, ниставить в неловкое положение. — Берни добавил с улыбкой:

— Похоже, тебе не удастся уйти на пенсию. Да и глупотак поступать в столь молодом возрасте.

— Судя по моему состоянию, особенно теперешнему, тынесколько заблуждаешься на этот счет.

— Прости меня. Пол. — Берни жалел о том, что всетак получилось, но в то же самое время чувствовал себя счастливым. Послеразговора с Берманом он еще долго сидел у себя в кабинете, наслаждаясь покоем итишиной. Он долгие годы работал на фирму «Вольф», но через две недели приедетчеловек, который заменит его, а он окажется совсем свободным и сможет открытьсобственный магазин… Впрочем, сначала ему необходимо сделать кое-что другое. Икогда настало время обеденного перерыва, он торопливо покинул кабинет и поехалдомой.

Берни повернул ключ в замке и вошел внутрь. В доме стояламертвая тишина, которая неизменно встречала его с тех пор, как умерла Лиз,причиняя ему невыносимую боль. Он все еще надеялся застать ее дома и увидеть еевеселое красивое лицо, когда она вдруг выйдет из кухни, поправляя пряди длинныхсветлых волос и вытирая руки о передник. Но нет, никого и ничего. И так уже двагода. Все кончено, и прежние надежды никогда не сбудутся. Пришло время дляновой жизни, новых мечтаний. Собравшись с силами, Берни затащил коробки сначалав прихожую, а потом в спальню. Он на минутку присел на кровать, но тут жевстал. Необходимо сделать это, пока воспоминания не нахлынули на него, пока онне успел слишком глубоко вдохнуть аромат далекого прошлого.