Фиалка - Джейн Фэйзер

В конце дорожки мрачно возвышался обвитый плющом дом. Каменная кладка его местами потрескалась, а окна выглядели на удивление безжизненными. Они были похожи на глаза слепца. Тэмсин показалось странным, что столь богатый и могущественный человек, как Седрик Пенхэллан, склонен так пренебрегать своей собственностью. Сесиль, упоминая о Ланджеррике, описывала его великолепие, многолюдные вечера, многочисленных приятелей-охотников, съезжавшихся пострелять в субботу и воскресенье, нескончаемый поток гостей. Но в те времена в доме были женщины. Теперь же в нем жил только Седрик да эти порочные, мерзкие близнецы. Возможно, они и не замечали, что тут царит запустение.

Она отважно подъехала к парадному входу и спешилась. Когда Тэмсин коснулась ногами земли, дверь отворилась, и из нее вышел лакей в ливрее и старомодном напудренном парике.

— Вы сюда по делу?

— Да, я приехала навестить лорда Пенхэллана, — сказала Тэмсин весело, привязывая Цезаря к каменному столбу у, лестницы, ведшей к парадной двери.

Лакей тут же отступил. Воспользовавшись его замешательством, Тэмсин стремительно взбежала по ступенькам.

— Вы доложите обо мне виконту?

Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо него и вошла в холл, куда падал свет из многочисленных стрельчатых окон со стеклами ромбовидной формы. Пол был из черного и белого мрамора. Пока она стояла, полная любопытства, и оглядывалась по сторонам, так и не избавившись от чувства тревоги, неизвестно откуда выскочила пара борзых и промчалась мимо.

— Уолтере, какого черта вы там делаете? Раздраженный и резкий голос послышался из глубины холла.

— Закройте эту чертову дверь, пока собаки не выбежали. Позади нее хлопнула закрываемая дверь, и обе собаки скрылись в тени.

— Кто вы, во имя всего святого? — спросил тот же голос.

Седрик Пенхэллан выступил вперед и вгляделся в полумрак холла.

Тэмсин подняла голову и посмотрела своему дяде прямо в глаза, так же как на званом вечере в Тригартане. Она снова увидела лицо холерика, жесткие черные глаза, копну седых, как железо, волос, крючковатый нос, нависающий над мясистым ртом. У Седрика была массивная сильная фигура, но он начинал уже слегка тучнеть. Она почувствовала, как вновь по коже побежали мурашки. От виконта исходило такое недоброжелательство, вызывающее мысль об угрозе и опасности, что, как и в первую их встречу, Тэмсин почувствовала страх.

Седрик не мигая смотрел на нее. Минуты шли, и единственным звуком, слышным в комнате, было царапанье собачьих когтей по изразцам.

— Кто вы? — Голос его стал спокойным, а жесткие глаза оживились. Он знал ответ, но хотел его услышать.

Внезапно ощутив прилив торжества, перед которым страх отступил, Тэмсин подошла ближе. Он знал и все-таки не мог поверить этому.

— Добрый день, дядя.

— Боже милостивый, да это девка Сент-Саймона! — раздался с лестницы невнятный голос Чарльза Пенхэллана.

Седрик так и не успел ответить. Чарльз держал в руке стакан с вином, и глаза его косили.

— Посмотри-ка, Дэвид, кто у нас в гостях. Этой маленькой шлюхе, видно, не хватило, она захотела еще.

Он рассмеялся и начал спускаться вниз по лестнице и только тут заметил дядю:

— Прошу прощения, сэр. Но что здесь делает шлюха Сент-Саймона?

— Не будь большим дураком, чем ты есть! — сказал Седрик холодно. Он кивнул Тэмсин:

— Входите.

Она двинулась за ним, заметив, что Дэвид появился на лестнице возле Чарльза. То, что Габриэля не оказалось рядом, было большим везением. Близнецы смотрели на нее с похотливым пьяным интересом. Она оглянулась:

— Ну и славная парочка трусливых пьянчужек! Я говорю о вас, кузены. Вы, видно, давно не забавлялись с маленькими девочками?

Потом она последовала за Седриком в просторную, обшитую деревянными панелями библиотеку.

— Откуда ты появилась?

Он отошел к буфету, чтобы налить коньяка, и она заметила, что руки его слегка дрожали.

Тэмсин не ответила на вопрос, а только сказала:

— Я ведь очень похожа на нее, верно? Она скорее почувствовала, чем услышала, что близнецы вошли в комнату вслед за ней.

Седрик опрокинул содержимое стакана.

— Да, — сказал он. — Как два капли воды. Где она?

— Умерла. Но прожила гораздо дольше, чем вы рассчитывали.

Тэмсин начинала получать удовольствие от этой игры. Весь ее страх пропал. Она снова бросила взгляд на кузенов, стоявших у двери и, ничего не понимая, глазевших на нее, — Она прожила достаточно долго, чтобы я убедилась в необходимости вашей расплаты за то, что вы хотели сделать с ней. Холодная улыбка чуть тронула ее губы.

— А что, было совершенно необходимо посылать ее на смерть, дядя?

— Твоя мать была очень несговорчивой женщиной. — Седрик снова наполнил стакан. Казалось, он почти забавляется происходящим.

— Она собиралась погубить меня… обесчестить имя Пенхэлланов, навлечь на нас позор. Если бы она была просто глупой девчонкой, я бы мог приструнить ее. Но у Силии была железная воля… В это было трудно поверить, глядя на нее. Она была таким крошечным созданием.

— Какое отношение имеет к нам шлюха Сент-Саймона? — спросил Дэвид, и его пьяный голос прозвучал зловеще.

— Ты шлюха? — спросил Седрик Тэмсин, все еще забавляясь.

Она покачала головой:

— Конечно, нет. Я же из семьи Пенхэлланов, а среди. Пенхэлланов не может быть шлюх, верно?

Лицо виконта раскраснелось, и теперь воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы при каждом выдохе, но, когда он заговорил, голос его был таким же спокойным и невыразительным.

— И какое же отношение имеет к этому Сент-Саймон?

— Он не имеет к этому отношения, — сказала она. — Он ничего об этом не знает.

— Понимаю, — ответил Седрик. Он почесал подбородок. — Полагаю, у тебя есть бумаги, удостоверяющие твою личность.

— Я не дура, сэр.

— Нет, ты не большая дура, чем твоя мать. Внезапно он рассмеялся, и смех его прозвучал по-настоящему весело.

— Ну надо же вообразить такое. Поверить в то, что Силия из могилы явится преследовать меня. Право же, забавно, я скучаю по ней.

— Уверена, что если бы она могла это услышать, то была бы растрогана, — заметила Тэмсин холодно.

Он снова рассмеялся.

— И на язык остра, как она. Так чего же ты хочешь?

— Я рассчитывала на бриллианты Пенхэлланов, — проговорила Тэмсин задумчиво. — Они принадлежали Сесили и по праву должны перейти ко мне.

— О чем она толкует? — спросил Чарльз.

— Придержи язык, идиот! — Седрик изучал ее, глядя поверх края стакана. — Так она продолжала называть себя Сесилью? Боже ты мой, ну и упряма же она была.