Всегда твой - Кай Хара

Взглянув на часы на тумбочке, я вижу, что уже три часа ночи.

Первая мысль — на нас, должно быть, напали, вторая — кто настолько глуп, чтобы даже попытаться это сделать.

Повернувшись направо, я смотрю на свою жену, которая крепко спит рядом со мной, все такая же чертовски красивая, как в первый день нашего знакомства.

Она шевелится, когда стук продолжается.

— Кэл? — говорит она ворчливо.

— Шшш, засыпай. — Я говорю, целую ее голое плечо и натягиваю простыни, чтобы прикрыть ее обнаженное тело, прежде чем встать.

Я надеваю футболку и открываю дверь, глядя прямо в обеспокоенные глаза Пэтти.

— В чем дело?

— Сэр, к вам пришел джентльмен. Он отказывается уходить, пока не поговорит с вами, и не хочет ждать до утра. Он хочет видеть вас прямо сейчас.

Я присоединяюсь к ней в коридоре и тихонько закрываю за собой дверь.

— Где Лев? — спокойно спрашиваю я.

Лев — мой новый начальник службы безопасности, предыдущий занимал эту должность и недавно ушел в отставку. Он работает у нас уже два года, и до сих пор у меня не было никаких претензий к его работе.

Но за прошедшие годы жизнь устоялась, и самое близкое знакомство с ним в этой роли произошло, когда младшая дочь Рима прошлым летом споткнулась в гравии и поцарапала коленку.

— Внизу с ним. Он говорит, что незваный гость вас не удивит.

Улыбка приподнимает уголки моего рта. Если это тот, о ком я думаю, то он был в моем списке проблем, с которыми нужно разобраться на этой неделе. Очень мило с его стороны прийти ко мне и избавить меня от дополнительной головной боли, связанной с необходимостью выслеживать его, прежде чем я его убью.

— Возвращайся в постель, Пэтти. Я разберусь с этим.

Она кивает и быстро уходит в свою комнату. Я направляюсь к лестнице и останавливаюсь, когда прохожу мимо пары охранников. Они выпрямляются при виде меня.

— Стойте на страже перед моей спальней, — говорю я, указывая в коридор. Я не хочу рисковать, когда речь идет о защите Адди. — Нужно ли мне тратить время на рассказ о том, что с вами случится, если я обнаружу, что вы трогали ручку двери или пытались войти в эту комнату по любой другой причине, кроме как защитить ее, если возникнет угроза?

— Все ясно, сэр. — Они отвечают, их лица ничего не выражают, кроме беспокойства в глазах.

— Отлично. — Я говорю с напускной бодростью. — Мне бы не хотелось заставлять Пэтти вытирать ваши мозги со стены.

Я вижу, как младший из них сглатывает, когда прохожу мимо них и спускаюсь по лестнице. Я дохожу до своего кабинета и устраиваюсь за столом, махнув одному из охранников, чтобы он привел моего неожиданного посетителя.

Через несколько минут в кабинет входит Лев, а за ним по пятам следует Феникс.

На лице начальника службы безопасности застыла устрашающая улыбка, но мой бывший почти зять, кажется, ничуть не обеспокоен. Его выражение лица мрачное и яростное, когда он подходит ко мне и кладет ладони на мой стол.

— У тебя есть желание умереть? — шипит он.

Я бесстрастно смотрю на его руки, прежде чем перевести взгляд на него.

— А у тебя? — холодно спрашиваю я.

Он смотрит на меня смертельным взглядом. Если бы взглядом можно было убить, то этот взгляд убил бы меня в десятки раз больше.

— Должно быть, — добавляю я небрежно. — Только тот, кто действительно хочет умереть, может без предупреждения явиться в мой дом посреди ночи и разбудить мою жену. — Мой взгляд застывает, превращаясь в непроницаемый гранит. — Только тот, кто хочет узнать, насколько мучительной может быть смерть, может разбить сердце моей дочери.

Я наклоняю подбородок к Льву, и он протягивает руку, чтобы тот схватил его. Феникс легко уклоняется от него один раз, затем второй, после чего изворачивается и наносит удар кулаком в солнечное сплетение Льва.

Я с бесстрастным интересом наблюдаю, как Лев падает на колени, задыхаясь, и хватается за живот, пытаясь втянуть воздух в легкие.

— Я могу делать это всю ночь, — говорит Феникс, возвращая мой взгляд к своему. — Но я не хочу. Скажи своим людям, чтобы они ушли, и мы сможем все обсудить.

— Или я могу просто пристрелить тебя. — Я говорю, достаю Глок, который всегда держу при себе, и направляю его на него.

Он скрещивает руки и смотрит на меня с таким высокомерием, какого я раньше не замечал за собой.

Этот ублюдок заставляет меня думать о более молодой версии себя.

— Ты этого не сделаешь. — Он говорит, и спокойная уверенность свободно звучит в его голосе.

— И почему же?

— Потому что твоя дочь любит меня. — Он отвечает, опускаясь на стул напротив меня, и с легкостью смотрит в дуло пистолета.

Психопата всегда трудно запугать. Они реагируют не так, как обычный человек, поэтому предугадать их действия невозможно. Когда я увидел его в детстве, я сразу понял, что за ним нужно наблюдать. Очевидно, мои инстинкты оказались верны.

Я смотрю на него еще секунду.

— Я бы не был так уверен в этом. — Я говорю, кладя пистолет на стол, затем киваю паре охранников, чтобы они подошли и помогли Льву.

— Она любит. — Он замолчал. — Твоя дочь — моя, Каллум. Она выйдет за меня замуж. — Он гарантирует, и в его голосе снова звучит сталь. Он берет со стола мой телефон и решительно кладет его передо мной. — Позвони тому ублюдку, с которым ты ее обручил, чтобы заменить меня, и скажи ему, что сделка отменяется. Скажи ему, что она уже принадлежит кому-то другому.

Я остаюсь с ровным лицом, не показывая своего удивления при упоминании о другом женихе.

Очевидно, моя дочь пытается заставить его страдать, и, судя по расстроенному виду, который едва скрывается под гневом, а также по глубоким кругам под глазами, у нее это получается.

— Почему я должен это делать?

Он сжимает руки на животе и смотрит на меня.

— Тебе нужна поддержка моего отца. Тебе нужен контракт.

Я открыто смеюсь над комичностью его слов. Закончив, я развожу руками вокруг себя.

— Я руковожу крупнейшей оружейной компанией в мире. Наш самый маленький контракт начинается от миллиарда долларов. — Я говорю, и улыбка сползает с лица, когда я снова встречаю его взгляд. — И ты думаешь, мне нужен твой отец? Он мне никогда не был нужен, вся эта помолвка была идеей моей жены. Она была уверена, что вы созданы друг для друга. — Думаю, так оно и было. Я не говорю этого вслух.

— Может,