Разрушение георгина - К. Р. Джейн

— Каждый кусочек, — всхлипнул Рафаэль, по его лицу текли слезы, прежде чем Люциан оторвал его, бросил на землю и, спотыкаясь, прижался ко мне.

— Принцесса, — выдавил Люциан. Мой Люциан выглядел потерянным, и я не могла этого вынести.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему, давая ему последний вздох, когда цвета мира начали растворяться в душераздирающем черно-белом гобелене.

А потом все померкло.

Двадцать шестая глава

Бииип. Бииип.

— Синий код. Синий код.

Незнакомые лица нависали надо мной. Шок пронзил мою грудь.

Длинный гудок.

Тьма повсюду.

Стук. Стук. Стук.

Кто-то должен был это остановить.

Стук. Стук. Стук.

Я застонала, и что-то грохнулось рядом.

— Далия, — раздался знакомый голос.

Я пыталась удержаться, пыталась понять, откуда мне знаком этот голос.

Но это было слишком тяжело.

Спать. Я бы просто поспала немного подольше.

Габриэль

Весь свет исчез. Я был высохшей оболочкой, двигавшейся во тьме, ожидая конца.

Тринадцать дней она спала. Тринадцать дней моя жизнь была связана с бледной красивой девушкой, лежащей на медицинской койке рядом со мной.

Иногда я чувствовал, как она, словно призрак, садится на мою кожу и говорит, что все будет хорошо.

Но это было только в моих мечтах.

Я бы последовал за ней, если бы она ушла. Я бы покончил с собой в одно мгновение, потому что другого пути у меня не было; была только тропа, ведущая к ней.

Даже если она сейчас сломана.

Они сказали нам, что это плохой знак, что она еще не проснулась, что мы должны начать прощаться.

Но я все еще ждал чуда.

По крайней мере, это то, что я говорил себе, когда смотрел в окно больницы, чувствуя, что это я умираю. Это я оказался в ловушке в забытой вере стране.

Я не знал, что могу оплакивать живых.

Но теперь я делал это.

Было раннее утро, небо было еще темным и бескрайним, когда я услышал его. Шорох, а затем тихий стон.

Я подлетел к ее постели, мой взгляд был прикован к ее лицу, как будто оно хранило тайны вселенной.

А потом она открыла глаза, мерцая синими волнами, которые перезапустили мое сердце.

Казалось, бесконечная ночь с тех пор, как она ушла.

Но теперь… я мог видеть дневной свет.

И это была самая красивая вещь, которую я когда-либо видел.

Далия

Я медленно открыла глаза, яркие огни смотрели на меня, когда я пыталась понять, где я была. Раздался устойчивый звуковой сигнал, который что-то зажег, но я не могла его уловить.

— Далия, — благоговейно прошептал голос. Мой взгляд метнулся влево, и Габриэль был там. За исключением того, что это был изнеможденный Габриэль с красными глазами, который выглядел так, будто только что прошел через ад.

— Воду, — пыталась я прошептать, пока не поняла, что что-то застряло у меня в горле и слова не вырываются. Я начала паниковать, пытаясь выдавить это.

— Успокойся, детка. Пожалуйста, — умолял Габриэль, слезы катились по его лицу. Что-то обожгло мне руку, когда я тянула трубку.

Вбежали медсестры и врачи, и я смотрела на них широко открытыми глазами, пока они жужжали вокруг меня, дергая и толкая, пока я не задрожала. У меня изо рта вытащили трубку, и я сразу начала кашлять. Габриэль парил на краю комнаты, его взгляд был спасательным кругом, за который я цеплялась так крепко, как только могла.

Потому что все возвращалось ко мне в оттенках сепии, каждое слово, каждый взгляд. Люциан. Рафаэль.

Мое сердце начало сжиматься, а глаза закатились.

— У нее припадок. Переверни ее, переверни.

Мое тело трясло, все мысли исчезли.

Это продолжалось и продолжалось, бесконечная боль.

А потом это началось снова.

Все гудели вокруг меня еще настойчивее, и страх лизал мою душу. Но потом я почувствовала прикосновение к своим ногам, и Люциан был там, держа меня, чтобы я не улетела.

Все внутри меня успокоилось от его прикосновения.

— Я здесь, — прошептал он.

А потом я провалилась в сон.

Дни тянулись и уходили. Я могла бодрствовать только в течение коротких периодов времени. Пуля пробила легкое и попала в сердце. Мое легкое разрушилось, мое сердце перестало биться, и мои органы начали отключаться. Я пролежала в операционной несколько часов, и, как мне твердили врачи и медсестры… требовалось время, чтобы оправиться от чего-то подобного.

Но, по крайней мере, я выздоравливала. Это само по себе было чудом.

Я буквально чуть не умерла от разбитого сердца.

Как уместно.

Однако сегодня я впервые почувствовала ясность в голове, и это было единственное, что я могла придумать, чтобы объяснить зияющую дыру в груди, которая не имела ничего общего с моей травмой.

Никакое лекарство от боли не могло заглушить тот факт, что я чувствовала потерю Рафаэля всем своим телом.

— Кто-нибудь его видел? — выпалила я, в то время как Габриэль суетился вокруг моей кровати, как наседка, а Люциан управлял своей империей с рабочего стола, который он установил в больничной палате, в которой они разместили меня.

Судя по тому, что я поняла, слушая телефонные звонки Люциана, все атаки на цепочку поставок прекратились, и все, что пропало, было возвращено на различные склады Коза Ностры по всему городу.

Включая всех мужчин, которые оставили Люциана, чтобы пойти с Рафаэлем. Они были связаны веревками и брошены на один из складов, на их коже была вырезана гигантская буква «Т». Для предателя, я предположила.

Люциан убил их всех.

Я не была уверена, что я чувствовала по этому поводу. Я не понаслышке знала, насколько убедительным может быть Рафаэль, когда дело доходит до дела. Но я понимал, что Люциан никогда больше не сможет им доверять. Однажды предатель, всегда предатель.

Вот только думать о Рафаэле в таком ключе было все еще тяжело. Предатель.

Должно быть, со мной было что-то не так, что я все еще беспокоилась… что он все еще владел частью меня.

Но я чувствовала себя отмеченной, как предатели, как Рафаэль вырезал свое имя в моей душе, рядом с именами Люциана и Габриэля.

Я не была уверена, что нужно, чтобы избавиться от этого.

Однако Габриэль и Люциан тоже это чувствовали. Помимо