Падение - Кэтрин Рок

Тот вышагивал так быстро, что ей в какой-то момент подумалось, будто он делает это специально. Словно желает разлучить их с Вирием как можно скорее. Разум снова заполонили неприятные думы. Сладкий сон закончился так же быстро, как и начался. И тяжелая действительность обрушилась на плечи.

— А что за послание? — поинтересовалась Адена, желая хоть немного отвлечься.

— Это мне неизвестно, госпожа. Он сам поведает вам всё.

Адена скривила губы от досады и опустила глаза. Неужели ей уже сегодня придется ехать домой? Неужели ее уже ждут там?

Ей вдруг очень сильно захотелось поверить в то, что план Минаса может сработать. Захотелось хотя бы попробовать осуществить его.

Они наконец зашли в замок, и их встретили портнихи.

— Ах да, госпожа Адена, перед тем как идти на обед с господином Минасом, вам стоит помыться и переодеться, а то вы выглядите грязно и дурно пахнете, — неожиданно сказал старик, развернувшись к ней. Адена кивнула, почувствовав дикий стыд. Ведь она и правда еще не помылась. Портнихи проводили ее до комнаты. Адена сходила в помывочную и приняла ванну. Портнихи причесали ее и заплели. Нарядили в белое платье, расшитое серебряными нитями и бусинами. И если поначалу Адена дивилась роскошью каждого наряда, то теперь ее это уже ничуть не впечатляло. Платье было неудобным. Оно стягивало грудную клетку и слишком пышный подол мешал свободно передвигаться.

Портнихи обильно побрызгали ее духами и оглядели так, словно сегодняшний ее внешний вид был особенно важен. Адена начала нервничать. И голову вновь посетили дурные мысли. А что, если отец не поверил письму и решил отправить кого-то, дабы тот лично встретился с Аденой и убедился, что это именно она. Быть может, там ее ждет брат?..

От этой мысли сердце бешено застучало, ведь в этом случае план Минаса осуществить будет невозможно. И хоть Адена все же не верила в него, но пока лучше варианта у них с Вирием не было.

Но если там будет ее брат, может, ей стоит поговорить с ним открыто и придумать вместе новый план?

Адену наконец повели в зал для трапез. Когда дверь открылась, она увидела уже сидящего за небольшим столом Минаса. В этот раз он выглядел мрачнее, чем обычно. Адена привыкла видеть его в ярко-красных одеждах, но сегодня на нем была черная. Он был аккуратно причесан и побрит. И действительно походил на правителя, а не на лихого красавца.

— Присаживайтесь. Как спалось? — с улыбкой сказал он. Адена зарумянилась, поняв, что он обо всем догадался. Или, может, ему доложили? Хотя тут бы не понял только глупый.

— Спасибо. Хорошо, — ответила она и села. Старик удалился, оставив их наедине.

— Мне сказали, что пришел ответ на ваше послание. Это правда?

— Этот вопрос мы пока отложим. Сначала поедим, а все остальное потом, вы не возражаете?

— Нет.

— Хорошо. А дабы трапеза проходила более душевно и открыто, я решил рассказать вам о себе. Ведь я знаю о вас практически всё, вплоть до этого момента, — глаза Минаса неприятно блеснули, и Адена ощутила себя пристыженно. А Минас продолжил: — Думаю, будет справедливо, если вы узнаете, кто я такой и почему мыслю и поступаю именно так, а не иначе. И, кстати, мы ждем гостей к десерту, поэтому вас так нарядили.

Сердце Адены заколотилось, и только она собиралась спросить, кого именно, Минас шикнул, приложив палец к губам.

— Давайте сохраним это в качестве интриги. Как бы игра, чтоб было хоть немного веселее, ведь я в не меньшей досаде, чем вы, из-за того, что план не удастся осуществить. Я, признаться, даже в горе, а не в досаде. Ужасно, когда мечта подходит так близко, а потом раз, — Минас неожиданно ударил кулаком по столу. Адена содрогнулась и прижалась к спинке стула. Он улыбнулся и разжал пальцы, — и она ускользает.

На миг он стих, пронзительно глядя ей в глаза, отчего всё внутри Адены сжалось. Она вдруг почувствовала страх. И вовсе не внушающий опасения. То был страх, от которого леденела душа.

Но Минас снова улыбнулся, привычно дружелюбно.

— Простите, напугал вас. Манеры мои никуда не годятся. Никак не могу научиться вести себя за столом как аристократ, — сказал он и заливисто рассмеялся. В комнату стали заносить яства и расставлять их на стол. Минас мигом закрепил салфетку на воротнике.

— Нужно как следует подкрепиться перед десертом, верно? Вы же там дома тоже так делаете, госпожа Адена?

— Да, — выходя из ступора, сказала она, чувствуя, как колотится сердце.

— Это хорошо. Значит, я на правильном пути.

Адена туго сглотнула, наблюдая за тем, как он с аппетитом ест. Отрезая от птицы кусок за куском, кладет себе в рот и жует. И наконец стала есть следом за ним.

— Я — сын шлюхи. Моя мать была грязной потаскухой, которая пососала множество членов и сношалась со всеми подряд, — довольно протерев салфеткой поблескивающие от жира губы, весело сказал Минас.

Адена замерла с вилкой у рта. Минас, ковыряя языком в зубах, поднес кубок вина ко рту и отхлебнул. Поставил его на стол и сыто откинулся на спинку стула и устремил взгляд на Адену.

— Тут нечему удивляться. Разве вы не знаете, чем живет этот город? За чей счет пируем, м? — он коротко посмеялся. — Так вот. Когда моя мать торговала собой, городом стали править три наимерзейших разбойника. Пока я рос, город все больше нищал и превращался в отвратное место. По улицам становилось все страшнее ходить. Так вот, я видел всякую грязь и вырос в ней. Видел, как через мою мать проходило огромное множество мужчин. И когда я был помладше, даже мечтал ее спасти. Заработать и сделать все, чтобы она больше этим не занималась или занималась, но в более хороших и безопасных условиях. Думал, зачем ей другие, ведь у нее есть я. Но ее день был крайне прост и мерзок. Она просыпалась, сношалась, пила и засыпала. Изо дня в день. Иногда ее избивали… Я рос сам по себе. Затащив ее на кровать, шел драться. Гнев съедал мою душу. Я ненавидел всех вокруг, а особенно мужчин. И однажды так вышло, что, подравшись с одним мальчишкой, возрастом примерно как я сам, я ударил его камнем по голове, и он сдох.

По коже Адены пробежали мурашки, когда она увидела, как глаза Минаса блеснули. Он мечтательно улыбнулся и продолжил.

После страха и принятия мне полегчало, что было полной неожиданностью. Я воспрял. Я думал долго и упорно,