Сэр - Р. Дж. Льюис

— Ты красотка, Айви, — говорит он мне.

— Ты… Ты думаешь, я красотка? — застенчиво повторяю я.

Он смотрит на мои покрасневшие щеки, и теперь его взгляд кажется тяжелым.

— Ты знаешь, что это так.

— Ну, я привлекла твое внимание, так что, думаю, я нечто.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

— У меня такое чувство, что ты могла бы завоевать любого мужчину.

— Любого мужчину?

— Богатого, легко.

Я улыбаюсь.

— Обычно они слишком самоуверенны.

Он кивает.

— Может и так, но ты могла бы найти себе того, кто доживает свой век. Папика, который с радостью исполнит любое твое желание…

— Он будет ожидать, что я его трахну, — прерываю я, неодобрительно качая головой. — Я не дура, Эйдан. Они все хотят чего-то взамен. Тебе стоит остерегаться сделки, которая слишком хороша, чтобы быть правдой.

Несколько мгновений он ничего не говорит, но его грудь учащенно вздымается.

— Верно, — соглашается он. — Это был фундаментальный урок в моей жизни, Айви. Я верил в это всем сердцем. А потом я встретил тебя… в самолете…

Я замираю, пристально глядя на него, и мой пульс учащается. Моя кожа горит от его взгляда. Понимающего взгляда. Я приоткрываю рот, но не могу произнести ни слова.

Я… я никогда не рассказывала ему, как мы познакомились. Он сказал, что пока не хочет ничего знать.

— Я назвал тебя яростной, — говорит он, глядя на сумку на полу. — У тебя была сумка с принтом в виде слона. Куча гребаных слоновьих хоботов снилась мне неделями… Ты велела мне перестать называть тебя «дорогая»… — Он снова смотрит на меня, его взгляд падает на мои губы. — Помню, мне было интересно, какая ты на вкус. Мне просто нужно было знать. Я хотел тебя. Я отчаянно хотел тебя, Айви.

Я не знаю, что сказать.

У меня нет слов.

Он хмурит брови.

— Я не помню всего… но я так долго собирал фрагменты воедино. Я помню… Помню, я подумал, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Истинная красота, а твой рот… твой гребаный рот творил чудеса с моим телом. — Теперь его глаза кажутся воспаленными. — Я помню, что не хотел, чтобы ты стояла в аэропорту одна. — Он прерывисто вздыхает. — Я помню, как подумал, что ты, должно быть, чувствуешь себя такой невидимой, но я видел тебя. Я видел тебя, Айви.

Слеза скатывается с уголка глаза, когда он берет меня за руку и смотрит на браслет.

— И я дал тебя обещание. Я обещал тебе… я обещал тебе по браслету на каждый день рождения, пока я буду в твоей жизни.

Другой рукой он роется в кармане пиджака и достает фиолетовую шкатулку для драгоценностей. Он протягивает ее мне. Мои пальцы дрожат, когда я беру ее, от эмоций у меня перехватывает горло, и я все еще не могу говорить. Слезы текут из моих глаз, когда я, дрожа, открываю его. Браслет прекрасен, украшен узелком вечности и бриллиантом в центре. Когда я снова поднимаю на Эйдана взгляд, у меня перехватывает дыхание.

Его взгляд полон эмоций. Он берет коробочку и достает из нее браслет. Он берет мою руку и надевает браслет, шепча:

— Я люблю тебя, Айви Монткальм. Я любил тебя тогда, я люблю тебя сейчас и буду любить тебя вечно. Мы едем домой. В твое место свободы. Там мы поженимся. Там у нас будут дети. Там мы состаримся вместе. — Теперь он пристально смотрит на меня. — Если это сделает тебя счастливой, конечно.

Мои губы оказываются на его губах прежде, чем он заканчивает говорить.

Я счастлива.

Я самая счастливая женщина в мире.

Эпилог

Эйдан

Иногда мне снятся моменты из прошлого. Моменты, которые остаются надолго после того, как я просыпаюсь. Моменты, когда я с Айви, сижу в кресле в салоне и провожу пальцами по ее ноге.

Мне снится, что я смотрю на ее фотографию.

Мне снится, что я думаю о ней и гадаю, назову ли ее когда-нибудь своей.

Я знаю, что эти сны реальны. Знаю, что за ними стоит правда, потому что они резонируют на более глубоком уровне, чем обычные сны. Они так глубоко цепляются за меня, укореняются в моей душе, как будто само мое существо пытается напомнить мне о том, что было потеряно.

И я знаю, что никогда не вспомню весь путь.

Я смирился с этим, хотя и приветствую эти сны, потому что они — крошечные кусочки грандиозной головоломки, которую мне не терпится разгадать.

Этим утром я просыпаюсь под тихий стук дождя по окну, чувствуя жгучую боль в груди, потому что сон прошлой ночи вывернул меня наизнанку.

Я протягиваю руку в поисках Айви…

Когда не чувствую ее, я встаю и выхожу из комнаты. Мой пульс учащается, а тревога зашкаливает. Я ненавижу находиться вдали от нее и…

— Ш-ш-ш, все хорошо, красавица, — воркует она.

Я останавливаюсь на пороге спальни, расположенной по соседству с нашей. Медленно открываю дверь, затаив дыхание, потому что знаю, что она не легла в постель.

Она осталась в этой комнате.

С Элис.

От эмоций у меня перехватывает горло, когда я смотрю на свою вторую половинку, которая качает нашу малышку на руках, целует ее пушистую головку, смотрит на нее сверху вниз ярко-голубыми глазами.

Айви без ума от Элис.

Это нормально. Я тоже.

Она появилась на свет раньше срока и в этом была печаль, а затем радость, когда Элис выкарабкалась. Ее легкие были развиты — с ней все было в порядке, но я чувствую, что иногда Айви в это не верит. Она цеплялась за нее каждую минуту с тех пор, как мы вернулись из больницы два месяца назад.

Почувствовав мое присутствие, Айви поворачивается и смотрит на меня. Она устала, волосы собраны в пучок, красные пряди обрамляют лицо. Ее голубые глаза измучены, под ними мешки от бессонных ночей.

Мое сердце замирает в груди, потому что она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

— Подойди, — призывает она меня.

Я медленно подхожу к ней. Мы смотрит на нашу малышку, и я снова чувствую, что меня разрывают на части, моя душа болит, сердце бешено колотится в груди,