Величайший рыцарь - Элизабет Чедвик

Мальборо, Уилтшир,

август 1189 года

– Здесь я провел большую часть детства, – сообщил Вильгельм жене. Они готовились праздновать бракосочетание принца Иоанна и Хавис, наследницы Глостера. – Мой отец был сенешалем, и мы с братьями обычно бросали мелкие камушки друг в друга вон из того окна. – Он показал сквозь открытый вход в их шатер на бойницу, расположенную высоко на башне. – Мы жили в той комнате. На стенах была красная драпировка, а мы все спали на одной кровати, словно щенки из одного помета гончей, – в голосе появилась ностальгия. – Король Генрих забрал Мальборо у моего отца вскоре после того, как сел на трон. Я не был здесь с десяти лет и сейчас испытываю странные ощущения.

Ощущения на самом деле были странные. Подумать только – принц Иоанн проведет свою первую брачную ночь в бывшей комнате Вильгельма, где тот жил в детстве, в то время как сам Вильгельм со свитой спит в шатрах вместе с остальным двором. Замок предоставили только свите короля. Ричард вернулся в Англию, шла подготовка к коронации, и он ехал в Лондон через какие-то свои владения на юге. Завтра шатры снимут, и двор направится в Виндзор.

– Но, по крайней мере, твоя семья снова получила Мальборо, – рассудительно заметила Изабель. – Король доверил его твоему брату. Ты сможешь приезжать в эту комнату, когда захочешь.

Вильгельм буркнул себе под нос что-то неопределенное, взял пояс с мечом у Жана и сказал, что сам его застегнет. Он отпустил Джека, чтобы дать ему возможность побыть с отцом, который стоял лагерем в другой части двора. Отцу с сыном предстояло обсудить неприятные вопросы, поскольку Иоанн Маршал недавно сочетался браком с тринадцатилетней дочерью землевладельца из Суссекса Адама де Порта.

– Все не так, – сказал Вильгельм. – Назад вернуться невозможно. – Он застегнул пояс и одернул рубашку. – Готова? – спросил он, протягивая жене руку. – Пойдем попусту тратить время.

Изабель положила руку ему на рукав, показывая, что готова. На ней было розовое платье, в котором она выходила замуж. Хотя теперь у нее были и другие красивые наряды, этот все равно оставался любимым. Она только украсила рукава золотой вышивкой и жемчугами.

– Тебе здесь не по себе, – поняла она. – Ты смотришь на дом и ходишь кругами, как пес, который почуял, что что-то не так.

Вильгельм потер шею сзади. Он быстро узнавал, насколько проницательна Изабель и как она чувствует его настроение. Улыбка и веселые слова могут обмануть остальных, но не его жену, с которой он живет вместе всего шесть недель. Она задавала ему вопросы, или прикасалась к нему, или так выразительно смотрела на него, что у него создавалось ощущение, будто Изабель сняла с него кожу и выставила открытую плоть напоказ.

– Ты права, – признал он. – Я чувствую себя как пес, который унюхал, что что-то не так, но, если ты спросишь меня, что именно, мне придется ответить, что я не знаю. Разве что присутствие в одном месте де Гланвиля, Лонгчампа и принца Иоанна… Этого достаточно, чтобы любой пес ощетинился!

Изабель выглядела задумчивой.

– Мне никогда не нравился де Гланвиль, хотя он не причинил мне никакого зла…

– Только обирал твои поместья, пока мог, – язвительно заметил Вильгельм. – И ты была не единственной. Вигайн сказал мне, что де Гланвиль виноват в присвоении более пятнадцати тысяч марок, которые должны были пойти в казну.

Изабель одними губами повторила сумму и вытаращила глаза.

– Вигайн любит преувеличивать, но обычно это касается его любовных связей и размеров его члена. Но, когда речь идет о слухах, на него можно положиться, – заявил Вильгельм. – Он входит в окружение Ричарда, а поэтому имеет возможность услышать многое. – Он пожал плечами. – Признаю: при виде де Гланвиля мне хочется оскалиться, но он не представляет угрозы. Он дал клятву сопровождать короля во время крестового похода, а время его влияния прошло. Но Лонгчамп… – Вильгельм скривился. – Он отличный казначей и верен королю. Если бы это было все, я бы обнял его, но он жаждет власти и считает себя исключительно важным и ценным. На всех остальных он смотрит так, будто они безногие личинки, ползающие у его ног.

Изабель чувствовала раздражение Вильгельма. В отличие от мужа, она не видела советника Ричарда до встречи со всей королевской свитой в Винчестере, после того как Ричард прибыл из Нормандии. Как и Вильгельм, Лонгчамп происходил из семьи честолюбивой, но не очень влиятельной, а такое происхождение вело к зависти и желанию оказаться в числе фаворитов короля. Изабель хотела составить свое мнение о Лонгчампе… Но обнаружила, что он как раз такой, как говорил Вильгельм. Не имело значения, что она наследница огромных богатств и происходит из высокопоставленной семьи. Взгляд Лонгчампа принижал ее и без слов говорил ей, что он полон презрения к молодым женщинам, независимо от их положения.