Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

бы носилки, чтобы вас оттуда вынести… Не стоит забывать и о том, что закончили бы вы путешествие на заднем сиденье! – добавил доктор Лермитт, вошедший с письмом в руке. – Ради всего святого, не портите мою работу! Еще некоторое время у вас будут головокружения и мигрени. С этим придется смириться! Это письмо профессору Дьелафуа. Госпожа де Соммьер сказала, что он один из ее добрых друзей и уже лечил вас. Он меня сменит. А теперь, счастливого пути! И выздоравливайте! Успех зависит от вас…

– Спасибо, доктор! От всего сердца благодарю вас! Я знаю, мне неслыханно повезло, что я попал в ваши руки!

Через несколько минут карета «Скорой помощи» отъехала от больницы, увозя Альдо, молодого интерна, который в случае необходимости мог бы оказать помощь, и… вооруженного полицейского. Сзади ехал Адальбер в своем автомобиле вместе с госпожой де Соммьер и Мари-Анжелин. Он тоже был вооружен, что заставило последнюю поморщиться:

– Этот арсенал действительно необходим?

– Комиссар Дежарден считает, что лучше принять чрезмерные предосторожности, чем недостаточные. Вам об этом не сказали, но ему на стол попали очень тревожные сведения. Не стоит предаваться иллюзиям: у Альдо по меньшей мере есть один упорный враг, который не сдается!

– И все же…

Госпожа де Соммьер вмешалась в их разговор:

– Не будьте лицемерной, План-Крепен! Вы просто в ярости, потому что вам никто не подумал предложить какую-нибудь «пукалку»!

– Если дело лишь в этом, – невозмутимо сказал Адальбер, – то в ящичке для перчаток есть заряженный пистолет! Я не забыл о ваших светских талантах!

План-Крепен взяла оружие с уверенностью старого солдата, проверила, все ли в порядке, положила его на сиденье и почувствовала себя намного спокойнее. Но все эти предосторожности оказались лишними, и они без приключений вернулись на улицу Альфреда де Виньи под сень прекрасных деревьев парка Монсо…

Часть вторая

Буря

Глава IV

Беспокойное выздоровление

Возвращение в желтую комнату в особняке тетушки Амели, в которой Альдо жил во время своих приездов в Париж, стало для него почти таким же утешением, как если бы он вернулся к себе домой. Ему нравилось строгое убранство, элегантное и откровенно мужское, доставляли удовольствие и два окна, выходившие на парк Монсо, и особенно в это время года. Пылающий камин наполнял комнату лесным ароматом горящих поленьев. Все эти радости жизни были не доступны в арктической белизне больницы. И потом Альдо не в первый раз выздоравливал здесь.

После чудовищного плена, который его заставил пережить жестокий полубезумец, когда смерть прошла рядом с ним, именно в этой комнате Альдо вновь обрел вкус к жизни, здоровье и желание сражаться за Лизу.

А его жена, зацепившись за нечаянно произнесенное в горячке слово, уехала, хлопнув дверью, и поклялась никогда не возвращаться! По сути, сейчас ситуация повторялась, за тем лишь исключением, что в первый раз Альдо был невиновен, а во второй – виновен вне всяких сомнений! Хуже того, Альдо не только не сердился на Полину за ту томную ловушку, в которую она его заманила, но и находил утешение, вспоминая в тишине одиноких ночей самые жаркие мгновения, проведенные в ее объятиях… Удастся ли ему когда-нибудь забыть о них? Трудно сказать!

Тем временем повседневная жизнь в особняке маркизы де Соммьер претерпела некоторые изменения в связи с ночным присутствием двух дюжих полицейских, которые по приказу комиссара Ланглуа охраняли дом и его обитателей… Охрана должна была присутствовать в доме вплоть до полного выздоровления Морозини. Так решил Ланглуа. Днем дом был под более или менее надежным присмотром Адальбера и План-Крепен, но с наступлением сумерек регулярно появлялись люди с набережной Орфевр. Один устраивался на канапе в зимнем саду, чтобы наблюдать за задней стороной дома, которую от большого парка отделяла лишь простая ограда. Другой, находясь в галерее второго этажа, не спускал глаз со спален, особенно с комнаты Альдо. В доме быстро заметили, что стражей было шестеро, они сменяли друг друга каждые двадцать четыре часа, все отличались исключительно хорошим настроением и сияющими улыбками. Казалось, полицейские невероятно счастливы выполнять эту монотонную работу, даже те из них, кто был женат.

Эта неожиданная радость жизни заинтриговала госпожу де Соммьер, и однажды, когда Ланглуа приехал проверить, все ли в порядке, она спросила его:

– Первые две ночи у нас дежурили Дюпен и Дюбуа, потом они стали приходить только каждый третий вечер. Почему?

Комиссар рассмеялся:

– А, вы заметили? Поначалу я собирался доверить эту работу только им двоим, но то, что они рассказали в управлении, привело к своего рода дворцовому перевороту.

– Отчего же?

– Потому что с ними слишком хорошо обращаются! Если бы я это не прекратил, здесь побывала бы вся бригада, чтобы хотя бы раз отведать блюда, приготовленные вашей Эвлалией, и вина из вашего погреба. И это не считая кофе, грога и других горячих напитков, которые всегда в их распоряжении! У вас настоящий дворец Чревоугодия, маркиза, и мне будет стоить немалого труда вытащить их отсюда, когда Морозини совсем поправится… или когда мы, наконец, схватим банду Торелли-Борджиа!

– Новости есть?

– Не слишком много! Я сталкиваюсь с огромными трудностями, пытаясь получить разрешение федеральных властей на ведение следствия в Швейцарии. Они достаточно сговорчивы, когда речь идет об иностранцах, но, если это касается граждан страны, это целое дело.

– Кто из них граждане Швейцарии, не считая Лизы и ее отца? Ведь не этот… как бишь его… Фанкетти! Его последнюю кличку я никак не могу запомнить!

– Граф Гандия-Катанеи? Что ж, именно он приобрел подходящее гражданство. У него, несомненно, достаточно денег для этого! Особенно если, как мы думали с самого начала, он связан с мафией. Эти бестии проникают повсюду!

– А ваш знаменитый Интерпол?

– В конце концов, я от него отказался. Просто невероятно, какое уважение внушает альпийская крепость с ее мешками денег и нейтралитетом! – неожиданно воскликнул Ланглуа, давая выход зревшему в нем гневу. – Уоррен, который гоняется за Торелли, сталкивается с такими же трудностями!

– Она сначала была американкой итальянского происхождения, и теперь она уже швейцарка?

– О, несомненно! Она и ее брат-любовник определенно неразлучны. Но мне не следовало посвящать вас во все эти сложности, маркиза! Я мучаю вас!

– Бывало и хуже. Но у вас хотя бы есть новости о Лизе… и об ее отце?

– В этом мы немного продвинулись. Если Кледерман все еще в Англии – так утверждает Уоррен, – то княгиня Морозини покинула клинику и уехала в Вену. Она прибыла туда в сопровождении медсестры, которая должна следить за ее лечением, но, думаю, она долго не задержится. Присутствие детей оказалось лучшим лекарством…

– Гаспар Гриндель тоже